106 высказываний на тему «Петербург»

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 106 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Что в Петербурге? Как всегда: Вверху — вода, внизу — вода, И между этих вод, Пересыпая дни в года, Проходит пешеход.

   Что в Петербурге? Как всегда: Вверху — вода, внизу — вода, И между этих вод, Пересыпая дни в года, Проходит пешеход.

   — Дмитрий Коломенский
2. «

   И душа, неустанно поспешая во тьму, промелькнет над мостами в петроградском дыму, и апрельская морось, над затылком снежок, и услышу я голос: — До свиданья, дружок.

   И душа, неустанно поспешая во тьму, промелькнет над мостами в петроградском дыму, и апрельская морось, над затылком снежок, и услышу я голос: — До свиданья, дружок.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   Самым верным, памятным еще по коммунистическому Питеру признаком разрухи были окна. Если люди не заменяют разбитое стекло, а прикрывают его фанерой или заклеивают бумагой, это значит, что город болен. Жители смирились с ненормальностью бытия и не знают, каким будет завтрашний день.

   Самым верным, памятным еще по коммунистическому Питеру признаком разрухи были окна. Если люди не заменяют разбитое стекло, а прикрывают его фанерой или заклеивают бумагой, это значит, что город болен. Жители смирились с ненормальностью бытия и не знают, каким будет завтрашний день.

   — Борис Акунин · книга
4. «

   Петербург — окно, через которое Россия смотрит в Европу.

   Петербург — окно, через которое Россия смотрит в Европу.

   — Франческо Альгаротти
5. «

   Все то, чего коснется человек, Приобретает нечто человечье. Вот этот дом, нам прослуживший век, Почти умеет пользоваться речью.

   Все то, чего коснется человек, Приобретает нечто человечье. Вот этот дом, нам прослуживший век, Почти умеет пользоваться речью.

   — Самуил Маршак
6. «

   Когда-нибудь он покинет эту площадь, и голос другие песни споёт другим, и станет пространство шире, глуше и проще, как будто бы площадь собой была только с ним. Как будто бы ангел с колонны им любовался и чувствовал в нём родное своё крыло, услышав ноты «Сансары» или «Романса». Да… Ангел в нём, без сомнений, узнал своего, и люди в нём тоже видят своё, родное. Купаясь в звуках, отращивают мечты и сами становятся звонкой одной струною, сердцами выстукивая рок-н-рольный ритм.

   Когда-нибудь он покинет эту площадь, и голос другие песни споёт другим, и станет пространство шире, глуше и проще, как будто бы площадь собой была только с ним. Как будто бы ангел с колонны им любовался и чувствовал в нём родное своё крыло, услышав ноты «Сансары» или «Романса». Да… Ангел в нём, без сомнений, узнал своего, и люди в нём тоже видят своё, родное. Купаясь в звуках, отращивают мечты и сами становятся звонкой одной струною, сердцами выстукивая рок-н-рольный ритм.
7. «

   Когда я только приехал в Петербург, я ужасно боялся мостов. Всё мне казалось, что они хотят у меня что-то забрать, хотят меня унести.

   Когда я только приехал в Петербург, я ужасно боялся мостов. Всё мне казалось, что они хотят у меня что-то забрать, хотят меня унести.

   — Демьян Пешкинский
8. «

   Это чисто Питер, Берега в граните.

   Это чисто Питер, Берега в граните.
9. «

   И мне до сих пор дивны Темные как вина, воды города Невы.

   И мне до сих пор дивны Темные как вина, воды города Невы.
10. «

    В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

    В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
11. «

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.
12. «

    Питерский ветер подул на сердечные раны, Чтобы поменьше болели, быстрее прошли. Листья с берёз разлетаются, как телеграммы. Солнышко тихо врачует душевные швы..

    Питерский ветер подул на сердечные раны, Чтобы поменьше болели, быстрее прошли. Листья с берёз разлетаются, как телеграммы. Солнышко тихо врачует душевные швы..
13. «

    Питер — уникальный город. Только здесь я понял, что хочу жить в Испании.

    Питер — уникальный город. Только здесь я понял, что хочу жить в Испании.

    — Илья Соболев
14. «

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    — Даниил Гранин
15. «

    Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась. Печаль светла. Душа моя жива. И вечная холодная Нева У ног сурово колыхнулась.

    Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась. Печаль светла. Душа моя жива. И вечная холодная Нева У ног сурово колыхнулась.

    — Александр Александрович Блок
16. «

    Все перепады и безумства ноября, все листья черные, все ветреные ночи, когда вода в Неве вскипает, и не зря правитель бронзовый по площадям грохочет. И просыпаешься в постели не своей, защиты ищешь у чужого дома. Бездумная эротика ветвей, раздетых ветром — так знакома.

    Все перепады и безумства ноября, все листья черные, все ветреные ночи, когда вода в Неве вскипает, и не зря правитель бронзовый по площадям грохочет. И просыпаешься в постели не своей, защиты ищешь у чужого дома. Бездумная эротика ветвей, раздетых ветром — так знакома.

    — Наталия Перевезенцева
17. «

    Питер — это вообще отдельное государство, живущее по своим законам. Питер — это как наркотик, которым хоть раз укололся — и уже не можешь слезть с иглы. Приезжаешь в другие города — и начинается ломка.

    Питер — это вообще отдельное государство, живущее по своим законам. Питер — это как наркотик, которым хоть раз укололся — и уже не можешь слезть с иглы. Приезжаешь в другие города — и начинается ломка.

    — Юлия Шилова · книга
18. «

    Не важно, из Питера ты или из Москвы, всех нас объединяет одно — 3-я улица Строителей, дом 25, кв.12.

    Не важно, из Питера ты или из Москвы, всех нас объединяет одно — 3-я улица Строителей, дом 25, кв.12.
19. «

    Петр Великий построил Петербург не так ради русских, как, в гораздо большей мере, против шведов.

    Петр Великий построил Петербург не так ради русских, как, в гораздо большей мере, против шведов.

    — Астольф де Кюстин · книга
20. «

    Питерские мужики избалованы, изнежены, ленивы. Половина — альфонсы, другая половина — геи, третья — наркоманы и пьяницы, а четвертая половина — преступники, маньяки и уголовники. Такой вот расклад.

    Питерские мужики избалованы, изнежены, ленивы. Половина — альфонсы, другая половина — геи, третья — наркоманы и пьяницы, а четвертая половина — преступники, маньяки и уголовники. Такой вот расклад.

    — Анна Русских · книга