236 лучших цитат на тему «письма»

Собрали 236 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

   В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

   — Вениамин Каверин · книга
2. «

   Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.

   Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.

   — Георгий Иванов · книга
3. «

   Конечно, это не так оперативно, как е-мейл, но за это я письма и люблю, — писала она. — Мне нравится неожиданность, когда находишь письмо в почтовом ящике, и будоражащее предвкушение новостей, когда открываешь конверт. Мне нравится, что я могу взять письмо с собой и прочесть на природе, чтобы лицо овевал лёгкий бриз, а строки письма вдруг начинали звучать. Мне нравится представлять, как ты выглядел, когда писал мне, твою одежду, обстановку, то, как ты держал ручку. Наверное, это наивно и неточно, но я представляю, что ты сидишь в палатке за импровизированным столом и пишешь при свете масляной лампы, а снаружи завывает ветер. Это несравненно более романтично, чем писать е-мейл с монитора бездушной машины, которую используешь для загрузки музыки или поисков доклада.

   Конечно, это не так оперативно, как е-мейл, но за это я письма и люблю, — писала она. — Мне нравится неожиданность, когда находишь письмо в почтовом ящике, и будоражащее предвкушение новостей, когда открываешь конверт. Мне нравится, что я могу взять письмо с собой и прочесть на природе, чтобы лицо овевал лёгкий бриз, а строки письма вдруг начинали звучать. Мне нравится представлять, как ты выглядел, когда писал мне, твою одежду, обстановку, то, как ты держал ручку. Наверное, это наивно и неточно, но я представляю, что ты сидишь в палатке за импровизированным столом и пишешь при свете масляной лампы, а снаружи завывает ветер. Это несравненно более романтично, чем писать е-мейл с монитора бездушной машины, которую используешь для загрузки музыки или поисков доклада.

   — Николас Спаркс · книга
4. «

   Надо запретить отправлять письма в адрес тем, кто не хочет их получать.

   Надо запретить отправлять письма в адрес тем, кто не хочет их получать.

   — Карин Альвтеген · книга
5. «

   Подлинно страстные любовные письма часто опаснее для тех, кто их пишет, чем для тех, кто их получает.

   Подлинно страстные любовные письма часто опаснее для тех, кто их пишет, чем для тех, кто их получает.

   — Ги де Мопассан · книга
6. «

   Ни один человек не станет просто так писать письмо автору книги. Что-то внутри должно зазвенеть для этого.

   Ни один человек не станет просто так писать письмо автору книги. Что-то внутри должно зазвенеть для этого.

   — Екатерина Сиванова
7. «

   Я не знаю, что делать. Как в тумане, чувствую, что во всем я неправ, что я не строю характеры, как должен, или даже письма пишу не такими, как их нужно писать. Но я надеюсь — со временем все вызреет.

   Я не знаю, что делать. Как в тумане, чувствую, что во всем я неправ, что я не строю характеры, как должен, или даже письма пишу не такими, как их нужно писать. Но я надеюсь — со временем все вызреет.

   — Джек Лондон
8. «

   Чего я от тебя хочу, Райнер? Ничего. Всего. Чтобы ты позволил мне каждое мгновение моей жизни устремлять взор к тебе — как к вершине, которая защищает (некий каменный ангел-хранитель!). Пока я тебя не знала — можно было и так, но сейчас, когда я тебя знаю, — требуется разрешение. Ибо моя душа хорошо воспитана.

   Чего я от тебя хочу, Райнер? Ничего. Всего. Чтобы ты позволил мне каждое мгновение моей жизни устремлять взор к тебе — как к вершине, которая защищает (некий каменный ангел-хранитель!). Пока я тебя не знала — можно было и так, но сейчас, когда я тебя знаю, — требуется разрешение. Ибо моя душа хорошо воспитана.

   — Марина Цветаева
9. «

   Это моё первое из всех последних писем к тебе...

   Это моё первое из всех последних писем к тебе...

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    Кларк, прошло уже пару недель раз ты читаешь это письмо, и если ты следуешь моим инструкциям то должна быть в Париже и сидеть в том самом кафе в кресле, которое слегка пошатывается. Надеюсь сегодня солнечно. На другой стороне моста есть магазин «L'artisan Parfumeur», зайди туда и попробуй духи «Papillons Extreme». Мне кажется, они созданы для тебя. Есть несколько вещей о которых я не стал говорить потому что от избытка чувств ты бы даже меня не дослушала. Итак, слушай. Майкл передаст тебе документы на банковский счёт, денег там достаточно, чтобы ты смогла начать всё с начала. Спокойно, без паники... Этих денег не хватит, чтобы просидеть без дела всю жизнь, но их хватит чтобы купить тебе свободу и вытащить из городка, который был нашим домом. Живи дерзко, Кларк. Стой на своём, не унывай. Носи свои полосатые чулки с гордостью. Знания, что у тебя полно возможностей — это роскошь. Знания того, что я предоставил их тебе — утешает меня. Что же, вот и всё. Ты отпечаталась в моём сердце, Кларк. С самого первого дня, как ты вошла в мою жизнь с милой улыбкой в нелепом наряде, с дурацкими шутками и полным неумением скрывать свои чувства. Не вспоминай обо мне слишком часто, я не хочу чтобы ты грустила. Просто живи хорошо. Просто живи... Я всегда буду рядом с тобой... С любовью Уилл.

    Кларк, прошло уже пару недель раз ты читаешь это письмо, и если ты следуешь моим инструкциям то должна быть в Париже и сидеть в том самом кафе в кресле, которое слегка пошатывается. Надеюсь сегодня солнечно. На другой стороне моста есть магазин «L'artisan Parfumeur», зайди туда и попробуй духи «Papillons Extreme». Мне кажется, они созданы для тебя. Есть несколько вещей о которых я не стал говорить потому что от избытка чувств ты бы даже меня не дослушала. Итак, слушай. Майкл передаст тебе документы на банковский счёт, денег там достаточно, чтобы ты смогла начать всё с начала. Спокойно, без паники... Этих денег не хватит, чтобы просидеть без дела всю жизнь, но их хватит чтобы купить тебе свободу и вытащить из городка, который был нашим домом. Живи дерзко, Кларк. Стой на своём, не унывай. Носи свои полосатые чулки с гордостью. Знания, что у тебя полно возможностей — это роскошь. Знания того, что я предоставил их тебе — утешает меня. Что же, вот и всё. Ты отпечаталась в моём сердце, Кларк. С самого первого дня, как ты вошла в мою жизнь с милой улыбкой в нелепом наряде, с дурацкими шутками и полным неумением скрывать свои чувства. Не вспоминай обо мне слишком часто, я не хочу чтобы ты грустила. Просто живи хорошо. Просто живи... Я всегда буду рядом с тобой... С любовью Уилл.

    — Уилл Трейнер · фильм
11. «

    Я Ада Занегина. Мне шесть лет. Пишу по-печатному. Гитлер выгнал меня из города Сычевка Смоленской области. Я хочу домой. Маленькая я, а знаю, что надо разбить Гитлера и тогда поедем домой. Мама отдала деньги на танк. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк. Дорогой дядя редактор! Напишите в своей газете всем детям, чтобы они тоже свои деньги отдали на танк. И назовем его «Малютка». Когда наш танк разобьет Гитлера, мы поедем домой. Ада. Моя мама врач, а папа танкист.

    Я Ада Занегина. Мне шесть лет. Пишу по-печатному. Гитлер выгнал меня из города Сычевка Смоленской области. Я хочу домой. Маленькая я, а знаю, что надо разбить Гитлера и тогда поедем домой. Мама отдала деньги на танк. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк. Дорогой дядя редактор! Напишите в своей газете всем детям, чтобы они тоже свои деньги отдали на танк. И назовем его «Малютка». Когда наш танк разобьет Гитлера, мы поедем домой. Ада. Моя мама врач, а папа танкист.

    — Ада Занегина (Воронец)
12. «

    И письмо она решила написать купцу и в нем Рассказала, как страдает, угасая с каждым днем. Зачастую эти письма опаляют нас огнем. Их беречь на память надо, мы ж теряем их и рвем.

    И письмо она решила написать купцу и в нем Рассказала, как страдает, угасая с каждым днем. Зачастую эти письма опаляют нас огнем. Их беречь на память надо, мы ж теряем их и рвем.

    — Шота Руставели · книга
13. «

    Читая «Ларину», девица, Решила первой не писать. Она теперь одна – синица, О письмах только ей мечтать.

    Читая «Ларину», девица, Решила первой не писать. Она теперь одна – синица, О письмах только ей мечтать.
14. «

    Вы знаете, что произошло? Знаете, кто меня узнал? Друзья из общаги! А что вы удивляетесь? У зайцев тоже есть общаги! Так вот, они мне написали: «Видели тебя по телеку, вспоминали о прошлом. Прекрасные были времена! Мы были молодыми, бедными, но свободными зайцами. Мы не претендовали на сочную морковь, могли и коры липовой погрызть. Могли скакать, где хотим, и прыгать, куда хотим». Да, приятно получить весточку от земляков! Вот кто точно не скажет: «Зачем ещё и этот запел?»!

    Вы знаете, что произошло? Знаете, кто меня узнал? Друзья из общаги! А что вы удивляетесь? У зайцев тоже есть общаги! Так вот, они мне написали: «Видели тебя по телеку, вспоминали о прошлом. Прекрасные были времена! Мы были молодыми, бедными, но свободными зайцами. Мы не претендовали на сочную морковь, могли и коры липовой погрызть. Могли скакать, где хотим, и прыгать, куда хотим». Да, приятно получить весточку от земляков! Вот кто точно не скажет: «Зачем ещё и этот запел?»!

    — Тимур Батрутдинов
15. «

    Дорогая ты! Мы с тобой никогда не были знакомы, так что, пожалуй, со знакомства и следует начать. Прежде чем какие-либо другие слова лягут на эту страницу, тебе следует знать, что наше с тобой время ограничено. Вероятно, мы больше никогда не увидимся после этой единственной встречи. Ты ничего обо мне не узнаешь, кроме складок на этом листке и моего летящего почерка. Мы никогда не будем с тобой сидеть, пить кофе и смеяться старым анекдотам, извлеченным из закромов памяти. Возможно, у нас никогда этого не будет, и мне нужно научиться относиться к этому легко… Мне трудно. Трудно настолько, что я даже не знаю, как признаться в этом кому-либо из тех, кто меня окружает. Я перебралась в Нью-Йорк всего два месяца назад и до сих пор не привыкла чувствовать себя как дома в его шуме и гаме. Мне кажется, я должна была бы легче погрузиться в эту роль жительницы Нью-Йорка – той, кто не разговаривает, не улыбается, сидит в одиночестве в кофейнях и не испытывает дискомфорта от этого одиночества. Но это не так. Это меня бесит. Я распадаюсь на части. Я вижу девушку и парня, которые встречаются на Центральном вокзале после долгого дня, и что-то внутри меня начинает болезненно ныть. Мне нужно знакомое лицо. Мне нужен кто-то, хоть кто-нибудь, кто сказал бы мне, что я во всем этом не одна. Я не знаю твоей истории, но это не имеет особого значения, – по крайней мере, не мешает мне желать тебе всяческих благ. Ты этого заслуживаешь – разве ты не знала? Это немного странно. Это то, чего мы никогда не говорим друг другу – что все мы заслуживаем блага. Что мы заслуживаем самых лучших историй. Что наша жизнь – нечто достойное благоговения, и нам просто очень повезло, что мы сегодня живы и дышим. Это первое, о чем я забываю. Вероятно, это будет первой истиной, которую я отброшу, когда сложу это любовное письмо и уйду. Я продолжу суетиться и спешить как безумная, думая, что, может быть, удастся улучить еще один момент, чтобы сказать другому человеку, как много он на самом деле для меня значит. А потом забуду поднять глаза. И этот день внезапно кончится. Я не хочу, чтобы ты вот так ускользала из моих пальцев, так что сделай одолжение и узнай правду: ты этого достойна. Ты абсолютно, невероятно достойна этого, и ты была создана для прекрасных вещей. Продолжай идти вперед. Продолжай стараться. Не позволяй никому в этом широком-широком мире даже пытаться загасить тот свет, который ты несешь. Ты должна знать, что он важен. Мир попытается убедить тебя в обратном, но ты не слушай. Пожалуйста! Не надо. Не слушай. Ты – чудо. То, что ты здесь, – важно. Если когда-нибудь начнешь об этом забывать, приди и найди меня.

    Дорогая ты! Мы с тобой никогда не были знакомы, так что, пожалуй, со знакомства и следует начать. Прежде чем какие-либо другие слова лягут на эту страницу, тебе следует знать, что наше с тобой время ограничено. Вероятно, мы больше никогда не увидимся после этой единственной встречи. Ты ничего обо мне не узнаешь, кроме складок на этом листке и моего летящего почерка. Мы никогда не будем с тобой сидеть, пить кофе и смеяться старым анекдотам, извлеченным из закромов памяти. Возможно, у нас никогда этого не будет, и мне нужно научиться относиться к этому легко… Мне трудно. Трудно настолько, что я даже не знаю, как признаться в этом кому-либо из тех, кто меня окружает. Я перебралась в Нью-Йорк всего два месяца назад и до сих пор не привыкла чувствовать себя как дома в его шуме и гаме. Мне кажется, я должна была бы легче погрузиться в эту роль жительницы Нью-Йорка – той, кто не разговаривает, не улыбается, сидит в одиночестве в кофейнях и не испытывает дискомфорта от этого одиночества. Но это не так. Это меня бесит. Я распадаюсь на части. Я вижу девушку и парня, которые встречаются на Центральном вокзале после долгого дня, и что-то внутри меня начинает болезненно ныть. Мне нужно знакомое лицо. Мне нужен кто-то, хоть кто-нибудь, кто сказал бы мне, что я во всем этом не одна. Я не знаю твоей истории, но это не имеет особого значения, – по крайней мере, не мешает мне желать тебе всяческих благ. Ты этого заслуживаешь – разве ты не знала? Это немного странно. Это то, чего мы никогда не говорим друг другу – что все мы заслуживаем блага. Что мы заслуживаем самых лучших историй. Что наша жизнь – нечто достойное благоговения, и нам просто очень повезло, что мы сегодня живы и дышим. Это первое, о чем я забываю. Вероятно, это будет первой истиной, которую я отброшу, когда сложу это любовное письмо и уйду. Я продолжу суетиться и спешить как безумная, думая, что, может быть, удастся улучить еще один момент, чтобы сказать другому человеку, как много он на самом деле для меня значит. А потом забуду поднять глаза. И этот день внезапно кончится. Я не хочу, чтобы ты вот так ускользала из моих пальцев, так что сделай одолжение и узнай правду: ты этого достойна. Ты абсолютно, невероятно достойна этого, и ты была создана для прекрасных вещей. Продолжай идти вперед. Продолжай стараться. Не позволяй никому в этом широком-широком мире даже пытаться загасить тот свет, который ты несешь. Ты должна знать, что он важен. Мир попытается убедить тебя в обратном, но ты не слушай. Пожалуйста! Не надо. Не слушай. Ты – чудо. То, что ты здесь, – важно. Если когда-нибудь начнешь об этом забывать, приди и найди меня.

    — Ханна Бренчер · книга
16. «

    Каждая песня — это письмо кому-нибудь. Это может быть сожаление, признание или крик о помощи.

    Каждая песня — это письмо кому-нибудь. Это может быть сожаление, признание или крик о помощи.

    — Лаури Юлёнен
17. «

    Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

    Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

    — Императрица Мария Фёдоровна
18. «

    ...нет лучших сатир, чем письма... Клятвы, любовь, обещания, признания, благодарность — как забавно читать все это спустя некоторое время.

    ...нет лучших сатир, чем письма... Клятвы, любовь, обещания, признания, благодарность — как забавно читать все это спустя некоторое время.

    — Уильям Теккерей · книга
19. «

    Мы разошлись на полпути, Мы разлучились до разлуки И думали: не будет муки В последнем роковом «прости», Но даже плакать нету силы. Пиши — прошу я одного... Мне эти письма будут милы И святы, как цветы с могилы, - С могилы сердца моего!

    Мы разошлись на полпути, Мы разлучились до разлуки И думали: не будет муки В последнем роковом «прости», Но даже плакать нету силы. Пиши — прошу я одного... Мне эти письма будут милы И святы, как цветы с могилы, - С могилы сердца моего!

    — Николай Алексеевич Некрасов
20. «

    Людей хорошо узнаешь по письмам. Допустим, вы встретились с кем — нибудь раньше; вы помните, каким он был и что вы о нем думали, а теперь вы читаете его письма и узнаете его гораздо лучше. И удивительная вещь: все письма как будто рождаются из одного источника, общего для всех людей и, по-моему, источник этот — одиночество. Человек — существо одинокое. Несмотря на самое широкое общество, которое предоставляет ему жизнь, он одинок. Порой он так одинок, что отворачивается от своих современников и обращается к умершим — читает книги, написанные людьми, жившими задолго до него.

    Людей хорошо узнаешь по письмам. Допустим, вы встретились с кем — нибудь раньше; вы помните, каким он был и что вы о нем думали, а теперь вы читаете его письма и узнаете его гораздо лучше. И удивительная вещь: все письма как будто рождаются из одного источника, общего для всех людей и, по-моему, источник этот — одиночество. Человек — существо одинокое. Несмотря на самое широкое общество, которое предоставляет ему жизнь, он одинок. Порой он так одинок, что отворачивается от своих современников и обращается к умершим — читает книги, написанные людьми, жившими задолго до него.

    — Уильям Сароян · книга