506 цитат «поэзия и поэты» — что говорили умные люди

506 цитат про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Торговец говорит: «Я люблю видеть сны, потому что за них не надо платить». Чиновник говорит: «Я люблю видеть сны, потому что за них не нужно нести ответственность». Поэт говорит: «Я люблю видеть сны, потому что в них еще больше фантазии, чем у меня».

   Торговец говорит: «Я люблю видеть сны, потому что за них не надо платить». Чиновник говорит: «Я люблю видеть сны, потому что за них не нужно нести ответственность». Поэт говорит: «Я люблю видеть сны, потому что в них еще больше фантазии, чем у меня».

   — Фэн Цзицай · книга
2. «

   Борису Пастернаку: «Вы любите молнию в небе, а я — в электрическом утюге».

   Борису Пастернаку: «Вы любите молнию в небе, а я — в электрическом утюге».

   — Владимир Маяковский
3. «

   Как можно щебетаньем птиц влюбленных заслушиваться, глядя на луну, когда твоих голодных братьев стоны ночную разрывают тишину?

   Как можно щебетаньем птиц влюбленных заслушиваться, глядя на луну, когда твоих голодных братьев стоны ночную разрывают тишину?

   — Михаил Курганцев · книга
4. «

   Апрель, как и ныне, скуп на объятия, вроде Босоногого ветра, поющего до утра. По твоим рукавам, рубашкам и шее бродит Он дождями, как осенняя выдержанность пера.

   Апрель, как и ныне, скуп на объятия, вроде Босоногого ветра, поющего до утра. По твоим рукавам, рубашкам и шее бродит Он дождями, как осенняя выдержанность пера.

   — Оксана Шапеева
5. «

   Поэзию пишут слезами, романы — кровью, а историю — вилами по воде.

   Поэзию пишут слезами, романы — кровью, а историю — вилами по воде.

   — Карлос Руис Сафон · книга
6. «

   Но я люблю его сердечно За то, что любит он беспечно И петь и пить свое вино, И над всемирными глупцами Своими резвыми стихами Смеяться — право, пресмешно.

   Но я люблю его сердечно За то, что любит он беспечно И петь и пить свое вино, И над всемирными глупцами Своими резвыми стихами Смеяться — право, пресмешно.

   — Виктор Кунин · книга
7. «

   Иной в своих стихах так затемнит идею, Что тусклой пеленой туман лежит над нею, И разума лучам его не разорвать, — Обдумать надо мысль и лишь потом писать! Пока неясно вам, что вы сказать хотите, Простых и точных слов напрасно не ищите; Но если замысел у вас в уме готов, Все нужные слова придут на первый зов.

   Иной в своих стихах так затемнит идею, Что тусклой пеленой туман лежит над нею, И разума лучам его не разорвать, — Обдумать надо мысль и лишь потом писать! Пока неясно вам, что вы сказать хотите, Простых и точных слов напрасно не ищите; Но если замысел у вас в уме готов, Все нужные слова придут на первый зов.

   — Никола Буало · книга
8. «

   В каждом слове бездна пространства, каждое слово необъятно, как поэт.

   В каждом слове бездна пространства, каждое слово необъятно, как поэт.

   — Николай Гоголь
9. «

   Пи*дец. Родишь ребенка, а он поэт. Ты его кормишь грудью, на руках носишь в туалет, когда у него жар, тратишь на него все деньги и всё свободное время. Мечтаешь, что будет у него школа с золотой медалью, работа интересная, красивый автомобиль, веселая свадьба, трое детишек и собака. А он, с*ка, вырастает поэтом, и всё у него плохо. И он пьет горькую и пишет грустные стихи, а тебе уже шестьдесят, и ты уже отдал ему всё, что у тебя было, и больше у тебя ничего нет. А он пишет и пишет, с*ка, а ты читаешь и плачешь.

   Пи*дец. Родишь ребенка, а он поэт. Ты его кормишь грудью, на руках носишь в туалет, когда у него жар, тратишь на него все деньги и всё свободное время. Мечтаешь, что будет у него школа с золотой медалью, работа интересная, красивый автомобиль, веселая свадьба, трое детишек и собака. А он, с*ка, вырастает поэтом, и всё у него плохо. И он пьет горькую и пишет грустные стихи, а тебе уже шестьдесят, и ты уже отдал ему всё, что у тебя было, и больше у тебя ничего нет. А он пишет и пишет, с*ка, а ты читаешь и плачешь.

   — Анна Ривелотэ
10. «

    Не выяснять, глупа ли честность, пытаться жить, пытаться жить; все остальное — неизвестность и даже тайна, может быть.

    Не выяснять, глупа ли честность, пытаться жить, пытаться жить; все остальное — неизвестность и даже тайна, может быть.

    — Василий Ковалев
11. «

    И куда ты влечешь меня, Темная, грозная муза, По великим дорогам Необъятной отчизны моей?

    И куда ты влечешь меня, Темная, грозная муза, По великим дорогам Необъятной отчизны моей?

    — Николай Алексеевич Заболоцкий
12. «

    Тот, кто весь век глумился над пиитом, Решил ему воздвигнуть монумент. Не проще ль хлеба в нужный дать момент, Чем после смерти потчевать гранитом.

    Тот, кто весь век глумился над пиитом, Решил ему воздвигнуть монумент. Не проще ль хлеба в нужный дать момент, Чем после смерти потчевать гранитом.

    — Абрахам Готхельф Кестнер
13. «

    У поэзии нет возраста.

    У поэзии нет возраста.

    — Анджей Сапковский · книга
14. «

    — Ваш трудовой стаж? — Примерно… — Нас не интересует «примерно»! — Пять лет. — Где вы работали? — На заводе. В геологических партиях… — Сколько вы работали на заводе? — Год. — Кем? — Фрезеровщиком. — А вообще какая ваша специальность? — Поэт, поэт-переводчик. — А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? — Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому? — А вы учились этому? — Чему? — Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат… — Я не думал… я не думал, что это даётся образованием. — А чем же? — Я думаю, это… (растерянно) от Бога… — У вас есть ходатайства к суду? — Я хотел бы знать: за что меня арестовали? — Это вопрос, а не ходатайство. — Тогда у меня нет ходатайства.

    — Ваш трудовой стаж? — Примерно… — Нас не интересует «примерно»! — Пять лет. — Где вы работали? — На заводе. В геологических партиях… — Сколько вы работали на заводе? — Год. — Кем? — Фрезеровщиком. — А вообще какая ваша специальность? — Поэт, поэт-переводчик. — А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? — Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому? — А вы учились этому? — Чему? — Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат… — Я не думал… я не думал, что это даётся образованием. — А чем же? — Я думаю, это… (растерянно) от Бога… — У вас есть ходатайства к суду? — Я хотел бы знать: за что меня арестовали? — Это вопрос, а не ходатайство. — Тогда у меня нет ходатайства.

    — Иосиф Александрович Бродский
15. «

    В рифме и ритме есть чарующая сила: бесформенный мир, собранный в правильное стихотворение, сразу становится прозрачным, точным, ясным и красивым.

    В рифме и ритме есть чарующая сила: бесформенный мир, собранный в правильное стихотворение, сразу становится прозрачным, точным, ясным и красивым.

    — Милан Кундера · книга
16. «

    Средь множества скорбей, средь подлости и горя, Когда разбой и мрак вершат свои дела, Когда цветет обман, а правда умерла, Когда в почете зло, а доброта — в позоре,

    Средь множества скорбей, средь подлости и горя, Когда разбой и мрак вершат свои дела, Когда цветет обман, а правда умерла, Когда в почете зло, а доброта — в позоре,

    — Мартин Опиц
17. «

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Поэт стремится напоить читателя из чистого родника поэзии, но он не может это сделать, прежде чем там не искупается редактор.

    Поэт стремится напоить читателя из чистого родника поэзии, но он не может это сделать, прежде чем там не искупается редактор.

    — Михаил Светлов
19. «

    Как лампадки вкруг лавчонок Ювелиров на базарах, Вьется шустрый рой девчонок Вкруг поэтов, даже старых.

    Как лампадки вкруг лавчонок Ювелиров на базарах, Вьется шустрый рой девчонок Вкруг поэтов, даже старых.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте
20. «

    Если грубо обобщать, то моя точка зрения очень проста: мат — это, в общем, такая же часть русского языка, как любое другое слово. Соответственно, употреблять его можно только к месту. Например, слово «монитор» (или любое другое) мы употребляем там, где этого требует смысл предложения («Монитор заляпан какой-то гадостью»), а не там, где мы хотим («Я шёл по монитор улице и кушал плюшку монитор»). С матом — та же ситуация.

    Если грубо обобщать, то моя точка зрения очень проста: мат — это, в общем, такая же часть русского языка, как любое другое слово. Соответственно, употреблять его можно только к месту. Например, слово «монитор» (или любое другое) мы употребляем там, где этого требует смысл предложения («Монитор заляпан какой-то гадостью»), а не там, где мы хотим («Я шёл по монитор улице и кушал плюшку монитор»). С матом — та же ситуация.

    — Тим Скоренко · книга