155 цитат про «скорбь», проверенных временем

Тема «скорбь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 155 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   От скорби не избавиться, ее можно только пережить.

   От скорби не избавиться, ее можно только пережить.

   — доктор Алана Блум (Dr. Alana Bloom) · сериал
2. «

   Самая большая жестокость рождается из глубочайшей скорби.

   Самая большая жестокость рождается из глубочайшей скорби.

   — Саба Тахир · книга
3. «

   — Столько жертв!... Тонкс... Фред... Снегг... — Помни их. Какими они были. — Я буду помнить. — Помни их. Но не скорби. — Они живы в воспоминаниях.

   — Столько жертв!... Тонкс... Фред... Снегг... — Помни их. Какими они были. — Я буду помнить. — Помни их. Но не скорби. — Они живы в воспоминаниях.

   — Гарри Поттер · игра
4. «

   Горе и Скорбь — это раны, кровоточащие от любого прикосновения, кроме лёгкого касания руки Любви, но даже в этом случае кровотечение продолжается хотя уже и без боли.

   Горе и Скорбь — это раны, кровоточащие от любого прикосновения, кроме лёгкого касания руки Любви, но даже в этом случае кровотечение продолжается хотя уже и без боли.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Я сильный, ведь тащу с собой вагоны светлой скорби.

   Я сильный, ведь тащу с собой вагоны светлой скорби.
6. «

   Скорбь всегда спутница смерти.

   Скорбь всегда спутница смерти.

   — Виктор Роджерс · сериал
7. «

   Сдержанная печаль — дань усопшим, излишняя скорбь — враг живых.

   Сдержанная печаль — дань усопшим, излишняя скорбь — враг живых.

   — Уильям Шекспир · книга
8. «

   Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

   Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

   — Джон Фаулз · книга
9. «

   Если ты знаешь бесстрашие, но не от ума, а от раскрывшегося для любви сердца – ты знаешь путь Вечного. А если ты знаешь путь Вечного – ты знаешь, что твоя земная жизнь – это труд в двух мирах... Если ты приняла эти два положения, отсюда логически вытекает вывод: нет скорби.

   Если ты знаешь бесстрашие, но не от ума, а от раскрывшегося для любви сердца – ты знаешь путь Вечного. А если ты знаешь путь Вечного – ты знаешь, что твоя земная жизнь – это труд в двух мирах... Если ты приняла эти два положения, отсюда логически вытекает вывод: нет скорби.

   — Конкордия Антарова · книга
10. «

    Человеку, который в несчастье впадает в скорбь, лучше не принимать опрометчиво решения о постриге, а затвориться, чтобы не слышно было – есть ли кто за дверью, и жить, не имея никаких надежд на будущее, тихо встречая рассвет и сумерки. Так, видимо, и думал Акимото-но-тюнагон, когда сказал: «Захолустья луну без вины я увижу».

    Человеку, который в несчастье впадает в скорбь, лучше не принимать опрометчиво решения о постриге, а затвориться, чтобы не слышно было – есть ли кто за дверью, и жить, не имея никаких надежд на будущее, тихо встречая рассвет и сумерки. Так, видимо, и думал Акимото-но-тюнагон, когда сказал: «Захолустья луну без вины я увижу».

    — Ёсида Кэнко (Урабэ Канэёси) · книга
11. «

    Ты не сердитый дух в нашей квартире, не захлопнувшаяся дверь, не эхо в переходе, это просто я по тебе соскучился. Ты умерла, тебя нет. Тебе все равно, где тебя закопают. Ты не можешь ничего запретить мне, не можешь ни за что меня отругать. Мне одиноко от этой свободы, мне тоскливо без твоей брани. Но все, что ты можешь сделать мне – не разговаривать со мной.

    Ты не сердитый дух в нашей квартире, не захлопнувшаяся дверь, не эхо в переходе, это просто я по тебе соскучился. Ты умерла, тебя нет. Тебе все равно, где тебя закопают. Ты не можешь ничего запретить мне, не можешь ни за что меня отругать. Мне одиноко от этой свободы, мне тоскливо без твоей брани. Но все, что ты можешь сделать мне – не разговаривать со мной.

    — Дмитрий Глуховский · книга
12. «

    Вы ждете милосердия? Стыда? А вы со мною были милосердны? Убить мои надежды постыдились? Я обездолена немилосердно, На жизнь постыдную обречена. И свирепеет скорбь моя в стыде.

    Вы ждете милосердия? Стыда? А вы со мною были милосердны? Убить мои надежды постыдились? Я обездолена немилосердно, На жизнь постыдную обречена. И свирепеет скорбь моя в стыде.

    — Уильям Шекспир · книга
13. «

    То, что нельзя исправить, не следует и оплакивать.

    То, что нельзя исправить, не следует и оплакивать.

    — Бенджамин Франклин
14. «

    Искренна скорбь того, кто плачет втайне.

    Искренна скорбь того, кто плачет втайне.

    — Джордж Гордон Байрон
15. «

    Я так стараюсь измениться, отпустить скорбь, которая меня калечит. И иногда получается. Но скорбь нелинейна. Она возвращается неожиданно, от определенных запахов, видов или звуков, и в некоторые дни я по-прежнему чувствую, будто мой мир – как расползающееся по швам лоскутное одеяло.

    Я так стараюсь измениться, отпустить скорбь, которая меня калечит. И иногда получается. Но скорбь нелинейна. Она возвращается неожиданно, от определенных запахов, видов или звуков, и в некоторые дни я по-прежнему чувствую, будто мой мир – как расползающееся по швам лоскутное одеяло.

    — Рут Хоган · книга
16. «

    Три степени для спасения, как сказано у св. Иоанна Златоуста: а) не грешить, б) согрешивши, каяться, в) кто плохо кается, тому терпеть находящие скорби.

    Три степени для спасения, как сказано у св. Иоанна Златоуста: а) не грешить, б) согрешивши, каяться, в) кто плохо кается, тому терпеть находящие скорби.

    — Амвросий Оптинский
17. «

    Никому ещё в этой жизни не удалось избежать скорбей. В ты человек, ты — часть этого мира. Пойми это, и любить Христа станет гораздо легче.

    Никому ещё в этой жизни не удалось избежать скорбей. В ты человек, ты — часть этого мира. Пойми это, и любить Христа станет гораздо легче.

    — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
18. «

    В письме к Ахматовой Николай Гумилев: «Мне кажется, что во всей вселенной нет ни одного атома, который бы не был полон глубокой и вечной скорби» (1912 г.).

    В письме к Ахматовой Николай Гумилев: «Мне кажется, что во всей вселенной нет ни одного атома, который бы не был полон глубокой и вечной скорби» (1912 г.).

    — Венедикт Васильевич Ерофеев · книга
19. «

    Мы сотворили жестокий мир. Моё поколение, поколение моих родителей. В этом мире слишком мало забот, слишком много ненависти, злобы и боли. Мы печёмся о том, чтобы защищать наших детей, но при этом забываем о многих вещах, которым могли бы их спасти. Джастин Фоли умер от болезни, которая с самого своего появления процветала от молчания. Есть ещё множество таких болезней, множество таких зол, которые процветают, когда мы предпочитаем о них молчать. Мы позволяем нашим страхам, нашему стыду, нашим извращённым понятиям о морали заткнуть нам рот, а смерть отнимает у нас детей. Так, может хватит? Хватит винить других, хватит переводить стрелки, хватит путать тех, кто говорит о вреде с теми, кто его наносит. Мы будем помнить Джастина за его заслуги на футбольной и баскетбольной площадке. Мы будем помнить его улыбку, от которой, как я слышала, растаяло сотни сердец. Но, так же мы будем помнить о смерти, со скорбью и твёрдым намерением изменить наш мир к лучшему.

    Мы сотворили жестокий мир. Моё поколение, поколение моих родителей. В этом мире слишком мало забот, слишком много ненависти, злобы и боли. Мы печёмся о том, чтобы защищать наших детей, но при этом забываем о многих вещах, которым могли бы их спасти. Джастин Фоли умер от болезни, которая с самого своего появления процветала от молчания. Есть ещё множество таких болезней, множество таких зол, которые процветают, когда мы предпочитаем о них молчать. Мы позволяем нашим страхам, нашему стыду, нашим извращённым понятиям о морали заткнуть нам рот, а смерть отнимает у нас детей. Так, может хватит? Хватит винить других, хватит переводить стрелки, хватит путать тех, кто говорит о вреде с теми, кто его наносит. Мы будем помнить Джастина за его заслуги на футбольной и баскетбольной площадке. Мы будем помнить его улыбку, от которой, как я слышала, растаяло сотни сердец. Но, так же мы будем помнить о смерти, со скорбью и твёрдым намерением изменить наш мир к лучшему.
20. «

    Те, кто молится сегодня вечером... Пожалуйста, молитесь за мир, не за месть...

    Те, кто молится сегодня вечером... Пожалуйста, молитесь за мир, не за месть...

    — Александр Рыбак