16 цитат про «смертная казнь» от великих людей

16 цитат про «смертная казнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Пожалуй, в этом и заключалась самая большая трагедия: Старая Замыкалка никогда не сжигала то, что сидело у них внутри, как и нынче инъекции не отправляют это нечто в глубокий сон. Оно уходит, чтобы вселиться в кого-то ещё, позволяя нам убить оболочку, которая по большому счету и так не живая.

   Пожалуй, в этом и заключалась самая большая трагедия: Старая Замыкалка никогда не сжигала то, что сидело у них внутри, как и нынче инъекции не отправляют это нечто в глубокий сон. Оно уходит, чтобы вселиться в кого-то ещё, позволяя нам убить оболочку, которая по большому счету и так не живая.

   — Стивен Кинг · книга
2. «

   Я отношусь к казням как настоящий марксист: единственный способ вернуть человека на путь истинный — это перезагрузить его. Для этого его нужно грохнуть.

   Я отношусь к казням как настоящий марксист: единственный способ вернуть человека на путь истинный — это перезагрузить его. Для этого его нужно грохнуть.

   — Чак Паланик
3. «

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

   — Марио Пьюзо · книга
4. «

   За бесчестье особы короля и за восхваление врага государственный преступник, который прежде именовался Ларс Фонтейнесом, приговорён дважды к смертной казни. Он обратился к его величеству королю с просьбой о помиловании. Всемилостивейший король, учитывая раскаяние преступника, повелел подвергнуть его гражданской казни, и лишив офицерского звания, дворянства, имущества, фамилии и имени, сослать на вечные времена каторжанином в галерный флот, дабы постоянным трудом мог он искупить свои грехи перед Богом и преступления перед королём.

   За бесчестье особы короля и за восхваление врага государственный преступник, который прежде именовался Ларс Фонтейнесом, приговорён дважды к смертной казни. Он обратился к его величеству королю с просьбой о помиловании. Всемилостивейший король, учитывая раскаяние преступника, повелел подвергнуть его гражданской казни, и лишив офицерского звания, дворянства, имущества, фамилии и имени, сослать на вечные времена каторжанином в галерный флот, дабы постоянным трудом мог он искупить свои грехи перед Богом и преступления перед королём.

   — помощник прокурора · сериал
5. «

   В истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два – четыре, карают смертью.

   В истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два – четыре, карают смертью.

   — Альбер Камю · книга
6. «

   — Почему ты не присоединяешься к празднованию? — Не думаю, что чья-то отрубленная голова — повод для праздника.

   — Почему ты не присоединяешься к празднованию? — Не думаю, что чья-то отрубленная голова — повод для праздника.

   — Моргана · сериал
7. «

   Привяжи меня к кометам, как к хвостам лошадиным, и вымчи, рвя о звездные зубья.

   Привяжи меня к кометам, как к хвостам лошадиным, и вымчи, рвя о звездные зубья.

   — Владимир Маяковский
8. «

   Временами невольно думается, что защитники смертной казни не отдают себе ясного отчета в том, что это такое. Да сравните вы хоть раз любое преступление с тем возмутительным правом, которое общество самовластно присвоило себе, с правом отнимать то, чего оно не давало, с этой карой, которая сама по себе является самым непоправимым из всех непоправимых зол!

   Временами невольно думается, что защитники смертной казни не отдают себе ясного отчета в том, что это такое. Да сравните вы хоть раз любое преступление с тем возмутительным правом, которое общество самовластно присвоило себе, с правом отнимать то, чего оно не давало, с этой карой, которая сама по себе является самым непоправимым из всех непоправимых зол!

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Верёвка на виселице — вдова всех повешенных.

   Верёвка на виселице — вдова всех повешенных.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Должен же нож гильотины затупиться на чьей-то голове!

    Должен же нож гильотины затупиться на чьей-то голове!

    — Станислав Ежи Лец
11. «

    Бедный Транш-Монтань! Но вы не переживайте, мы будем оплакивать его и лишь потом повесим.

    Бедный Транш-Монтань! Но вы не переживайте, мы будем оплакивать его и лишь потом повесим.

    — Ля Франшиз (отец Аделины) · фильм
12. «

    Не волнуйся. Раз они осмелились на какую-то мерзость в отношении тебя — они явно желают смерти. Я лично вырву язык каждому, кто посмел нагрубить моей дочери... А тем, кто забыл о приличиях и своём месте, я отрублю конечности... После чего, в назидание, повешу этих мерзавцев прямо у ворот.

    Не волнуйся. Раз они осмелились на какую-то мерзость в отношении тебя — они явно желают смерти. Я лично вырву язык каждому, кто посмел нагрубить моей дочери... А тем, кто забыл о приличиях и своём месте, я отрублю конечности... После чего, в назидание, повешу этих мерзавцев прямо у ворот.

    — Клод Дэй Эльчео Обелия
13. «

    Бессмыслица смертной казни в том, что нет злодея, который не был бы к чему-либо пригоден, так что зло, им содеянное, можно будет исправить его же работой.

    Бессмыслица смертной казни в том, что нет злодея, который не был бы к чему-либо пригоден, так что зло, им содеянное, можно будет исправить его же работой.

    — Федор Васильевич Ушаков
14. «

    Когда тебя собираются вешать, попроси стакан воды. Никогда не известно, что может произойти, пока его принесут.

    Когда тебя собираются вешать, попроси стакан воды. Никогда не известно, что может произойти, пока его принесут.

    — Анджей Сапковский · книга
15. «

    Когда-то профессор Грушин проводил такие социологические исследования через письма в газеты и, кстати, ещё в глухие советские времена, обсуждал проблемы смертной казни. Ну, одна часть пишет — «за», другая — «против». И одна дама, такая старушка видимо, написала: «Я такая противница смертной казни, такая противница, что всех сторонников расстреляла бы сама из автомата». Вот когда мы подбрасываем какую-то идею и её пытаемся продавить, надо всё время думать о том, как сторонники этой идеи будут расстреливать противников.

    Когда-то профессор Грушин проводил такие социологические исследования через письма в газеты и, кстати, ещё в глухие советские времена, обсуждал проблемы смертной казни. Ну, одна часть пишет — «за», другая — «против». И одна дама, такая старушка видимо, написала: «Я такая противница смертной казни, такая противница, что всех сторонников расстреляла бы сама из автомата». Вот когда мы подбрасываем какую-то идею и её пытаемся продавить, надо всё время думать о том, как сторонники этой идеи будут расстреливать противников.

    — Сергей Николаевич Ениколопов
16. «

    Я корил себя за то, что не обращал прежде внимания на рассказы о казнях. Следовало интересоваться этим вопросом. Никогда не знаешь, что может с тобой случиться.

    Я корил себя за то, что не обращал прежде внимания на рассказы о казнях. Следовало интересоваться этим вопросом. Никогда не знаешь, что может с тобой случиться.

    — Альбер Камю · книга