44 цитаты на тему «Великая Отечественная война» — подборка редакции

Собрали 44 цитаты на тему «Великая Отечественная война» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Всякое было. Я командовал батареей, стрелял и сам попадал под огневые налеты. Служил в штабе артдивизии и на передовой. Занимал должность замнача оперативного отдела. Составлял карты, мотался по проселкам и бездорожью. Некогда было размышлять. На войне тяжело. Но человеку свойственно быстро обживаться... Голодали, теряли друзей, держались всё-таки… Во время затяжных боев земля дыбилась от артударов с обеих сторон. Из блиндажа выглянешь – и муравью в этом аду не уцелеть. До сих пор вспоминается скамья. Сидят на ней семеро. Сидящий с краю идет в ад. Задача – отыскать обрыв, восстановить связь, вернуться... Если человек возвращается – садится на скамью с другого конца. Опять обрыв, идет следующий. А сражение всё яростней. Остается шестеро, потом пятеро, четверо, трое… Очередь строго соблюдается – это неписаный закон...

   Всякое было. Я командовал батареей, стрелял и сам попадал под огневые налеты. Служил в штабе артдивизии и на передовой. Занимал должность замнача оперативного отдела. Составлял карты, мотался по проселкам и бездорожью. Некогда было размышлять. На войне тяжело. Но человеку свойственно быстро обживаться... Голодали, теряли друзей, держались всё-таки… Во время затяжных боев земля дыбилась от артударов с обеих сторон. Из блиндажа выглянешь – и муравью в этом аду не уцелеть. До сих пор вспоминается скамья. Сидят на ней семеро. Сидящий с краю идет в ад. Задача – отыскать обрыв, восстановить связь, вернуться... Если человек возвращается – садится на скамью с другого конца. Опять обрыв, идет следующий. А сражение всё яростней. Остается шестеро, потом пятеро, четверо, трое… Очередь строго соблюдается – это неписаный закон...

   — Владимир Басов
2. «

   Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой тёмною, С проклятою ордой.

   Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой тёмною, С проклятою ордой.

   — Василий Иванович Лебедев-Кумач
3. «

   Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава.

   Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава.

   — Константин Симонов
4. «

   Маленький мальчик рисует. Ему три года, поэтому рисунок – много-много каракуль и завитков по краям, а в центре – небольшой овал. «Что же ты нарисовал?» – спрашивает его воспитательница. «Это война, вот и всё. А посередине – белая булка. Больше я ничего не знаю», – отвечает малыш. Рисунок датирован 23 мая 1942 года.

   Маленький мальчик рисует. Ему три года, поэтому рисунок – много-много каракуль и завитков по краям, а в центре – небольшой овал. «Что же ты нарисовал?» – спрашивает его воспитательница. «Это война, вот и всё. А посередине – белая булка. Больше я ничего не знаю», – отвечает малыш. Рисунок датирован 23 мая 1942 года.

   — Детская книга войны. Дневники 1941-1945 · книга
5. «

   Не спит в эти ночи родной Сталинград От грохота бомб и снарядов. Но держится храбро советский солдат - Не пустит за Волгу он гадов.

   Не спит в эти ночи родной Сталинград От грохота бомб и снарядов. Но держится храбро советский солдат - Не пустит за Волгу он гадов.

   — Иосиф Гуммер · книга
6. «

   — Понятно, что художественной литературой невозможно заместить знание истории, исторических фактов и той действительности, которая была. Невозможно почувствовать все те произведения, о которых говорилось, прекрасные, замечательные произведения, если ты не знаешь, о чем идет речь. Это разные вещи. Безусловно, это задача школы. И это ничем нельзя заместить. Чтобы это все понять и прочувствовать, надо об этом знать. Надо знать исторические факты. — Нет таких школ. — Нет — надо создавать. Другого выхода нет.

   — Понятно, что художественной литературой невозможно заместить знание истории, исторических фактов и той действительности, которая была. Невозможно почувствовать все те произведения, о которых говорилось, прекрасные, замечательные произведения, если ты не знаешь, о чем идет речь. Это разные вещи. Безусловно, это задача школы. И это ничем нельзя заместить. Чтобы это все понять и прочувствовать, надо об этом знать. Надо знать исторические факты. — Нет таких школ. — Нет — надо создавать. Другого выхода нет.

   — Гия Саралидзе
7. «

   — История Гесса... Она полна тайн... Сорок первый, война между Великобританией и Германией идёт давно. Но Гитлер подумывает о тайном соглашении с Великобританией. Он хотел договориться с Лондоном о прекращении налётов на Великобританию в обмен на отказ Черчилля от открытия второго фронта. — Не может быть! Никогда не поверю, что Черчилль о чём-то договорился с Гитлером. — Тем не менее так оно и было. Такой план Гитлера существовал, Гесс фактически был его автором. Точнее, Рудольф Гесс был соавтором этого плана. Я имею ввиду, что главный автор — Гитлер. Гесс решил полететь в Англию, встретиться там с Черчиллем и обо всём договориться лично. Он надеялся устроить встречу британского премьера и рейхсканцлера.

   — История Гесса... Она полна тайн... Сорок первый, война между Великобританией и Германией идёт давно. Но Гитлер подумывает о тайном соглашении с Великобританией. Он хотел договориться с Лондоном о прекращении налётов на Великобританию в обмен на отказ Черчилля от открытия второго фронта. — Не может быть! Никогда не поверю, что Черчилль о чём-то договорился с Гитлером. — Тем не менее так оно и было. Такой план Гитлера существовал, Гесс фактически был его автором. Точнее, Рудольф Гесс был соавтором этого плана. Я имею ввиду, что главный автор — Гитлер. Гесс решил полететь в Англию, встретиться там с Черчиллем и обо всём договориться лично. Он надеялся устроить встречу британского премьера и рейхсканцлера.

   — Александр Викторович Сосновский · книга
8. «

   Ранило осколком гармониста - Брызнул песен маковый букет... Поверху проехал танк фашиста, - Нет окопа. И солдата нет.

   Ранило осколком гармониста - Брызнул песен маковый букет... Поверху проехал танк фашиста, - Нет окопа. И солдата нет.

   — Марианна Соломко
9. «

   Худы... Угловаты... Глазасты.. В пятнадцать непризнаных лет. Досыта вы ели нечасто, Утрами вставали чуть свет, В гремучих цехах на Урале, У жарких печей, за станком, Отцам вы своим помогали, В смертельной их схватке, С врагом.

   Худы... Угловаты... Глазасты.. В пятнадцать непризнаных лет. Досыта вы ели нечасто, Утрами вставали чуть свет, В гремучих цехах на Урале, У жарких печей, за станком, Отцам вы своим помогали, В смертельной их схватке, С врагом.

   — Людмила Константиновна Татьяничева
10. «

    Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

    Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

    — Виктор Правдюк · сериал
11. «

    — Да вас надо душить! Как крыс вас надо душить! — Беги красная сволочь! — Стреляй! Ты увидишь, как умрёт русский майор Максимов! Стреляй, курва немецкая!

    — Да вас надо душить! Как крыс вас надо душить! — Беги красная сволочь! — Стреляй! Ты увидишь, как умрёт русский майор Максимов! Стреляй, курва немецкая!

    — майор Максимов · сериал
12. «

    ...в «Майн кампф» четко обозначен вектор развития германской внешней политики. Да, фюрер всегда мыслил масштабно и там не сказано, что славян надо извести под корень в ближайшие годы. Однако про «земли на Востоке» забывать не рекомендую, тем более что в примечаниях плана «Барбаросса» все сказано достаточно четко: «В этих областях мы должны сознательно проводить политику сокращения населения. Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей. Нужно показывать, каких больших средств стоит воспитание детей и что можно было бы приобрести на эти средства. Нужно говорить о большой опасности для здоровья женщины, которой она подвергается, рожая детей. Развернуть широчайшую пропаганду противозачаточных средств. Наладить их широкое производство. Распространение этих средств и аборты ни в коей мере не должны ограничиваться. Всячески способствовать расширению сети абортариев. Организовать специальную переподготовку акушерок и фельдшериц и обучать их производству абортов. Врачи также должны иметь разрешение производить аборты, и это не должно считаться нарушением врачебной этики. Лучше всего для нас было бы, если бы они вообще объяснялись на пальцах. Но, к сожалению, это невозможно. Поэтому — всё максимально ограничить! Никаких печатных изданий. Самые простые радиопередачи. Надо отучить их мыслить. Никакого обязательного школьного образования. Надо понимать, что от грамотности русских, украинцев и всяких прочих только вред. Всегда найдется пара светлых голов, которые изыщут пути к изучению своей истории, потом придут к политическим выводам, которые в конце концов будут направлены против нас. Поэтому, господа, не вздумайте в оккупированных районах организовывать какие-либо передачи по радио на исторические темы. Нет! В каждой деревне на площади — столб с громкоговорителем, чтобы сообщать новости и развлекать слушателей. Да, развлекать и отвлекать от попыток обретения политических, научных и вообще каких-либо знаний. По радио должно передаваться как можно больше простой, ритмичной и веселой музыки. Она бодрит и повышает трудоспособность».

    ...в «Майн кампф» четко обозначен вектор развития германской внешней политики. Да, фюрер всегда мыслил масштабно и там не сказано, что славян надо извести под корень в ближайшие годы. Однако про «земли на Востоке» забывать не рекомендую, тем более что в примечаниях плана «Барбаросса» все сказано достаточно четко: «В этих областях мы должны сознательно проводить политику сокращения населения. Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей. Нужно показывать, каких больших средств стоит воспитание детей и что можно было бы приобрести на эти средства. Нужно говорить о большой опасности для здоровья женщины, которой она подвергается, рожая детей. Развернуть широчайшую пропаганду противозачаточных средств. Наладить их широкое производство. Распространение этих средств и аборты ни в коей мере не должны ограничиваться. Всячески способствовать расширению сети абортариев. Организовать специальную переподготовку акушерок и фельдшериц и обучать их производству абортов. Врачи также должны иметь разрешение производить аборты, и это не должно считаться нарушением врачебной этики. Лучше всего для нас было бы, если бы они вообще объяснялись на пальцах. Но, к сожалению, это невозможно. Поэтому — всё максимально ограничить! Никаких печатных изданий. Самые простые радиопередачи. Надо отучить их мыслить. Никакого обязательного школьного образования. Надо понимать, что от грамотности русских, украинцев и всяких прочих только вред. Всегда найдется пара светлых голов, которые изыщут пути к изучению своей истории, потом придут к политическим выводам, которые в конце концов будут направлены против нас. Поэтому, господа, не вздумайте в оккупированных районах организовывать какие-либо передачи по радио на исторические темы. Нет! В каждой деревне на площади — столб с громкоговорителем, чтобы сообщать новости и развлекать слушателей. Да, развлекать и отвлекать от попыток обретения политических, научных и вообще каких-либо знаний. По радио должно передаваться как можно больше простой, ритмичной и веселой музыки. Она бодрит и повышает трудоспособность».

    — Армен Гаспарян · книга
13. «

    Слава всегда дурная, если она не посмертная. Если слава не посмертная, тогда она пожизненная: и она будет преследовать тебя всю жизнь, пока не убьет. Пожизненная слава — судия и палач. Хорошо человеку, если он живёт тихо.

    Слава всегда дурная, если она не посмертная. Если слава не посмертная, тогда она пожизненная: и она будет преследовать тебя всю жизнь, пока не убьет. Пожизненная слава — судия и палач. Хорошо человеку, если он живёт тихо.

    — Надежда Жаглей
14. «

    Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

    Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

    — Самуил Маршак
15. «

    Сколько вас таких? — Тех, кто уходил, Так и не узнав, кто же победил, Под сомнений вихрь просто жал на газ! Это ты моих сохранил и спас. Не прорваться мне через снежный бред, Разделяют нас семь десятков лет. Лишь хочу, чтоб знал ты в своем раю – Я из-за тебя здесь сейчас стою.

    Сколько вас таких? — Тех, кто уходил, Так и не узнав, кто же победил, Под сомнений вихрь просто жал на газ! Это ты моих сохранил и спас. Не прорваться мне через снежный бред, Разделяют нас семь десятков лет. Лишь хочу, чтоб знал ты в своем раю – Я из-за тебя здесь сейчас стою.
16. «

    Нет, не было массовой паники первых дней, о которой, к своему удивлению, нет-нет да прочитаешь сейчас в каком-нибудь литературном труде. Та растерянность, что пришла к людям в первые часы известия о нападении фашистской Германии, тут же сменилась напряженной собранностью, стремлением найти свое место в строю защитников Родины.

    Нет, не было массовой паники первых дней, о которой, к своему удивлению, нет-нет да прочитаешь сейчас в каком-нибудь литературном труде. Та растерянность, что пришла к людям в первые часы известия о нападении фашистской Германии, тут же сменилась напряженной собранностью, стремлением найти свое место в строю защитников Родины.

    — Фёдор Григорьевич Углов · книга
17. «

    — Какой тяжелый год! — Знаете почему? Потому что високосный. Следующий будет счастливым, вот увидите! Следующим был тысяча девятьсот сорок первый.

    — Какой тяжелый год! — Знаете почему? Потому что високосный. Следующий будет счастливым, вот увидите! Следующим был тысяча девятьсот сорок первый.

    — Борис Васильев · книга
18. «

    Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно — два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был...

    Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно — два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был...

    — Иннокентий Смоктуновский
19. «

    Ну и новый год! Обнаружил сегодня, что из первого состава нашей роты в живых остался один я. Воспримем это как драгоценный новогодний подарок.

    Ну и новый год! Обнаружил сегодня, что из первого состава нашей роты в живых остался один я. Воспримем это как драгоценный новогодний подарок.

    — Василий Ардаматский · книга
20. «

    Родина-мать на Мамаевом кургане для меня — одно из чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих. Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага. Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием... Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля. Был очень сильный холод, градусов тридцать и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей. Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, — какой ужас должны были они испытывать перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?...

    Родина-мать на Мамаевом кургане для меня — одно из чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих. Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага. Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием... Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля. Был очень сильный холод, градусов тридцать и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей. Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, — какой ужас должны были они испытывать перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?...

    — Станислав Садальский