Джозеф Редьярд Киплинг: 101 фраза, которые разошлись на цитаты

Джозеф Редьярд Киплинг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 101 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   В любви нет ни шиитов, ни суннитов, нет запретов и нет идолопоклонников; а девять заповедей — это просто девять хворостин, которые в конце концов сгорают в огне любви.

   В любви нет ни шиитов, ни суннитов, нет запретов и нет идолопоклонников; а девять заповедей — это просто девять хворостин, которые в конце концов сгорают в огне любви.

   — В наводнение · книга
2. «

   Что пехота? С винтовкой в руке человек! А конница? Так, лошадиный бег! Все дело в одних инженерах Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

   Что пехота? С винтовкой в руке человек! А конница? Так, лошадиный бег! Все дело в одних инженерах Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.
3. «

   Превыше Силы и Власти - Время: его рука Равняет века династий С днями цветка...

   Превыше Силы и Власти - Время: его рука Равняет века династий С днями цветка...
4. «

   If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings — nor loose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much.

   If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings — nor loose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much.
5. «

   Жил-был дурак. Он молился всерьёз (Впрочем, как Вы и Я). Тряпкам, костям и пучку волос - Все это пустою бабой звалось, Но дурак её звал Королевой Роз (Впрочем, как Вы и Я).

   Жил-был дурак. Он молился всерьёз (Впрочем, как Вы и Я). Тряпкам, костям и пучку волос - Все это пустою бабой звалось, Но дурак её звал Королевой Роз (Впрочем, как Вы и Я).
6. «

   Самая глупая женщина может сладить с умным мужчиной, а с дураком — только лишь самая умная.

   Самая глупая женщина может сладить с умным мужчиной, а с дураком — только лишь самая умная.
7. «

   Несите бремя Белых — среди племен чужих, Сынов своих отправьте, служить во благо их; Без устали работать для страждущих людей - Наполовину бесов... Настолько же детей.

   Несите бремя Белых — среди племен чужих, Сынов своих отправьте, служить во благо их; Без устали работать для страждущих людей - Наполовину бесов... Настолько же детей.
8. «

   Этих глаз не любил ты и лжешь, Что любишь теперь и что снова Ты в разлете бровей узнаешь Все восторги и муки былого!

   Этих глаз не любил ты и лжешь, Что любишь теперь и что снова Ты в разлете бровей узнаешь Все восторги и муки былого!
9. «

   Когда все умрут, тогда только кончится Большая Игра.

   Когда все умрут, тогда только кончится Большая Игра.

   — Ким · книга
10. «

    Я отошел помочиться не там, где вся солдатня. И снайпер в ту же секунду меня на тот свет отправил. Я думаю, вы не правы, высмеивая меня, Умершего принципиально, не меняя своих правил.

    Я отошел помочиться не там, где вся солдатня. И снайпер в ту же секунду меня на тот свет отправил. Я думаю, вы не правы, высмеивая меня, Умершего принципиально, не меняя своих правил.
11. «

    О, если ты спокоен, не растерян, Когда теряют головы вокруг, И если ты себе остался верен, Когда в тебя не верит лучший друг, И если ждать умеешь без волненья, Не станешь ложью отвечать на ложь, Не будешь злобен, став для всех мишенью, Но и святым себя не назовешь, - И если ты своей владеешь страстью, А не тобою властвует она, И будешь тверд в удаче и в несчастье, Которым в сущности цена одна, И если ты готов к тому, что слово Твое в ловушку превращает плут, И, потерпев крушенье, можешь снова- Без прежних сил — возобновить свой труд, - И если ты способен все, что стало Тебе привычным, выложить на стол, Все проиграть и все начать сначала, Не пожалев того, что приобрел, И если можешь сердце, нервы, жилы Так завести, чтобы вперед нестись, Когда с годами изменяют силы И только воля говорит: «держись!» - И если можешь быть в толпе собою, При короле с народом связь хранить И, уважая мнение любое, Главы перед молвою не клонить, И если будешь мерить расстоянье Секундами, пускаясь в дальний бег,- Земля — твое, мой мальчик, достоянье. И более того, ты — человек!

    О, если ты спокоен, не растерян, Когда теряют головы вокруг, И если ты себе остался верен, Когда в тебя не верит лучший друг, И если ждать умеешь без волненья, Не станешь ложью отвечать на ложь, Не будешь злобен, став для всех мишенью, Но и святым себя не назовешь, - И если ты своей владеешь страстью, А не тобою властвует она, И будешь тверд в удаче и в несчастье, Которым в сущности цена одна, И если ты готов к тому, что слово Твое в ловушку превращает плут, И, потерпев крушенье, можешь снова- Без прежних сил — возобновить свой труд, - И если ты способен все, что стало Тебе привычным, выложить на стол, Все проиграть и все начать сначала, Не пожалев того, что приобрел, И если можешь сердце, нервы, жилы Так завести, чтобы вперед нестись, Когда с годами изменяют силы И только воля говорит: «держись!» - И если можешь быть в толпе собою, При короле с народом связь хранить И, уважая мнение любое, Главы перед молвою не клонить, И если будешь мерить расстоянье Секундами, пускаясь в дальний бег,- Земля — твое, мой мальчик, достоянье. И более того, ты — человек!
12. «

    Count—count—count—count—the bullets in the bandoliers. If—your—eyes—drop—they will get atop o' you! (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again) — There's no discharge in the war!

    Count—count—count—count—the bullets in the bandoliers. If—your—eyes—drop—they will get atop o' you! (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again) — There's no discharge in the war!
13. «

    Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком. Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу. — Встань, собака, — приказал Маугли Шер Хану. — Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть. Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему. — Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем. Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак. Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку. Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал. — Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей! Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана. Дальше: Акела может жить где и как ему угодно. Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого. И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню. Вот так!

    Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком. Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу. — Встань, собака, — приказал Маугли Шер Хану. — Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть. Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему. — Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем. Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак. Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку. Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал. — Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей! Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана. Дальше: Акела может жить где и как ему угодно. Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого. И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню. Вот так!

    — Маугли · книга
14. «

    Тигр, Пантера, Медведь — князья; с ними — мир на века! Не тревожь Слона, не дразни Кабана в зарослях тростника! Если стае твоей с чужой не разойтись никак, Не горячись, в драку не рвись — жди, как решит Вожак.

    Тигр, Пантера, Медведь — князья; с ними — мир на века! Не тревожь Слона, не дразни Кабана в зарослях тростника! Если стае твоей с чужой не разойтись никак, Не горячись, в драку не рвись — жди, как решит Вожак.
15. «

    Чёток для тебя и прост Станет ход небесных звёзд. Ты сорви с земли родной Примулы цветок лесной; Летом розу взять изволь, Осенью — желтофиоль, А зимой — плюща цветок: Всякому цветку свой срок.

    Чёток для тебя и прост Станет ход небесных звёзд. Ты сорви с земли родной Примулы цветок лесной; Летом розу взять изволь, Осенью — желтофиоль, А зимой — плюща цветок: Всякому цветку свой срок.
16. «

    Блестящие успехи и неудачи нужно воспринимать отстраненно, нельзя позволить им остановить тебя, проникнуть тебе в душу и сердце. И тогда ты сможешь заниматься тем, что тебе дорого, что ты любишь больше всего.

    Блестящие успехи и неудачи нужно воспринимать отстраненно, нельзя позволить им остановить тебя, проникнуть тебе в душу и сердце. И тогда ты сможешь заниматься тем, что тебе дорого, что ты любишь больше всего.
17. «

    — Нет, смотри сам, Маленький Брат, — повторил Балу. — Ничего постыдного нет в этой охоте. Когда мед съеден, мы оставляем пустой улей. — Сбросив кожу, уже не влезешь в нее снова. Таков Закон, — сказал Каа.

    — Нет, смотри сам, Маленький Брат, — повторил Балу. — Ничего постыдного нет в этой охоте. Когда мед съеден, мы оставляем пустой улей. — Сбросив кожу, уже не влезешь в нее снова. Таков Закон, — сказал Каа.

    — Каа · книга
18. «

    — Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу? Балу вовсе не желал новой беды для Маугли, но с Законом не шутят, и потому он проворчал: — Горе не мешает наказанию. Только не забудь, Багира, что он ещё мал!

    — Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу? Балу вовсе не желал новой беды для Маугли, но с Законом не шутят, и потому он проворчал: — Горе не мешает наказанию. Только не забудь, Багира, что он ещё мал!

    — медведь Балу · книга
19. «

    — Послушай, детёныш человека, — сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. — Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей. У них нет закона. Обезьяны — отверженные. У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они всё забывают. Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они. Слыхал ли ты, чтобы я когда-нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар-логе? — Нет, — шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо. — Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берёт в рот их мяса. Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое-нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их. Но мы не обращаем на них внимания, даже когда они бросают нам на голову грязь и орехи.

    — Послушай, детёныш человека, — сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. — Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей. У них нет закона. Обезьяны — отверженные. У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они всё забывают. Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они. Слыхал ли ты, чтобы я когда-нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар-логе? — Нет, — шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо. — Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берёт в рот их мяса. Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое-нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их. Но мы не обращаем на них внимания, даже когда они бросают нам на голову грязь и орехи.

    — медведь Балу · книга
20. «

    Хорошая работа также не имеет значения, потому что человек оценивается по самым худшим результатам его деятельности, а все лучшее, как правило присваивается кем-то другим.

    Хорошая работа также не имеет значения, потому что человек оценивается по самым худшим результатам его деятельности, а все лучшее, как правило присваивается кем-то другим.

    — Отброшенный · книга