156 фраз Джозефа Редьярда Киплинга для статуса

Джозеф Редьярд Киплинг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 156 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Бывает друг, сказал Соломон, Который больше, чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибёшься стократ. Девяносто девять в твоей душе Узрят лишь собственный грех. И только сотый рядом с тобой Встанет — один против всех.

   Бывает друг, сказал Соломон, Который больше, чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибёшься стократ. Девяносто девять в твоей душе Узрят лишь собственный грех. И только сотый рядом с тобой Встанет — один против всех.
2. «

   В любви нет ни шиитов, ни суннитов, нет запретов и нет идолопоклонников; а девять заповедей — это просто девять хворостин, которые в конце концов сгорают в огне любви.

   В любви нет ни шиитов, ни суннитов, нет запретов и нет идолопоклонников; а девять заповедей — это просто девять хворостин, которые в конце концов сгорают в огне любви.

   — В наводнение · книга
3. «

   Я знал, что мне он подчинен и, чтоб спасти меня, — умрет. Он умер, так и не узнав, что надо б все наоборот!

   Я знал, что мне он подчинен и, чтоб спасти меня, — умрет. Он умер, так и не узнав, что надо б все наоборот!
4. «

   Не плачьте! Армия дала, Свободу робкому рабу. За шиворот приволокла, Из канцелярии в судьбу,

   Не плачьте! Армия дала, Свободу робкому рабу. За шиворот приволокла, Из канцелярии в судьбу,
5. «

   Seven—six—eleven—five—nine-an'-twenty mile to-day — Four—eleven—seventeen—thirty-two the day before — (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!) There's no discharge in the war!

   Seven—six—eleven—five—nine-an'-twenty mile to-day — Four—eleven—seventeen—thirty-two the day before — (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!) There's no discharge in the war!
6. «

   Развлекался я всюду, где можно, Уж навидался всего. Баб перепробовал кучу, Но четверо были — во! Сперва — вдова-полукровка. Туземка из Прома — потом, А после — жена джемадара И девчонка в Мируте родном.

   Развлекался я всюду, где можно, Уж навидался всего. Баб перепробовал кучу, Но четверо были — во! Сперва — вдова-полукровка. Туземка из Прома — потом, А после — жена джемадара И девчонка в Мируте родном.
7. «

   Жил-был дурак. Он молился всерьёз (Впрочем, как Вы и Я). Тряпкам, костям и пучку волос - Все это пустою бабой звалось, Но дурак её звал Королевой Роз (Впрочем, как Вы и Я).

   Жил-был дурак. Он молился всерьёз (Впрочем, как Вы и Я). Тряпкам, костям и пучку волос - Все это пустою бабой звалось, Но дурак её звал Королевой Роз (Впрочем, как Вы и Я).
8. «

   Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком. Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу. — Встань, собака, — приказал Маугли Шер Хану. — Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть. Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему. — Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем. Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак. Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку. Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал. — Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей! Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана. Дальше: Акела может жить где и как ему угодно. Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого. И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню. Вот так!

   Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком. Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу. — Встань, собака, — приказал Маугли Шер Хану. — Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть. Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему. — Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем. Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак. Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку. Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал. — Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей! Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана. Дальше: Акела может жить где и как ему угодно. Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого. И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню. Вот так!

   — Маугли · книга
9. «

   Блестящие успехи и неудачи нужно воспринимать отстраненно, нельзя позволить им остановить тебя, проникнуть тебе в душу и сердце. И тогда ты сможешь заниматься тем, что тебе дорого, что ты любишь больше всего.

   Блестящие успехи и неудачи нужно воспринимать отстраненно, нельзя позволить им остановить тебя, проникнуть тебе в душу и сердце. И тогда ты сможешь заниматься тем, что тебе дорого, что ты любишь больше всего.
10. «

    Дружок, мой песик, никогда не пробуй уподобиться человеку. Люди своенравны, низменны, и в их поступках зачастую нет ни капли здравого смысла.

    Дружок, мой песик, никогда не пробуй уподобиться человеку. Люди своенравны, низменны, и в их поступках зачастую нет ни капли здравого смысла.

    — Торпенхау · книга
11. «

    Умирать, так умирать!

    Умирать, так умирать!

    — Маугли · книга
12. «

    Коль дело идет о мужчинах, Все прочее можно забыть, И знатную леди от Джуди О'Греди Не сможет никто отличить.

    Коль дело идет о мужчинах, Все прочее можно забыть, И знатную леди от Джуди О'Греди Не сможет никто отличить.
13. «

    Гордость — удел всех городов, Каждый город безмерно горд: Здесь — гора и зелень садов, Там — судами забитый порт.

    Гордость — удел всех городов, Каждый город безмерно горд: Здесь — гора и зелень садов, Там — судами забитый порт.
14. «

    Серебро — для девушек, золото — для дам, Медь исправно служит искусным мастерам. «Нет, Господи, — сказал барон, холл оглядев пустой, Холодному железу подвластен род людской!» <...> Слёзы — для трусливого, просьбы — для глупца, Петля — для шеи, гнущейся под тяжестью венца... Мне не остается надежды никакой: Холодному железу подвластен род людской! <...> Раны — для отчаянного, битва — для бойца, Бальзам — для тех, кому ложь и грех в кровь истерзали сердца, «Прощаю тебе измену, с почетом отправлю домой Во имя Железа, Которому подвластен род людской!»

    Серебро — для девушек, золото — для дам, Медь исправно служит искусным мастерам. «Нет, Господи, — сказал барон, холл оглядев пустой, Холодному железу подвластен род людской!» <...> Слёзы — для трусливого, просьбы — для глупца, Петля — для шеи, гнущейся под тяжестью венца... Мне не остается надежды никакой: Холодному железу подвластен род людской! <...> Раны — для отчаянного, битва — для бойца, Бальзам — для тех, кому ложь и грех в кровь истерзали сердца, «Прощаю тебе измену, с почетом отправлю домой Во имя Железа, Которому подвластен род людской!»
15. «

    Со мною тысяча верных людей, И воле моей покорны они, - Сказал он. — Над Тайном моих крепостей Девять стоят и над Тиллом три. Но что мне до этих людей, герой, Что мне до высоких твоих крепостей? - Сказала она. — Ты пойдешь за мной И будешь воле покорен моей.

    Со мною тысяча верных людей, И воле моей покорны они, - Сказал он. — Над Тайном моих крепостей Девять стоят и над Тиллом три. Но что мне до этих людей, герой, Что мне до высоких твоих крепостей? - Сказала она. — Ты пойдешь за мной И будешь воле покорен моей.

    — Свет погас · книга
16. «

    Как лиана сплетен, вьётся Закон, в обе стороны вырастая: Сила Стаи в том, что живёт Волком, сила Волка — родная Стая.

    Как лиана сплетен, вьётся Закон, в обе стороны вырастая: Сила Стаи в том, что живёт Волком, сила Волка — родная Стая.
17. «

    But even She must older grow And end Her dancing days, She can’t go on forever so At concerts, balls and plays. One ray of priceless hope I see Before my footsteps shine; Just think, that She’ll be eighty-one When I am forty-nine.

    But even She must older grow And end Her dancing days, She can’t go on forever so At concerts, balls and plays. One ray of priceless hope I see Before my footsteps shine; Just think, that She’ll be eighty-one When I am forty-nine.
18. «

    Серые глаза — рассвет, Пароходная сирена, Дождь, разлука, серый след За винтом бегущей пены.

    Серые глаза — рассвет, Пароходная сирена, Дождь, разлука, серый след За винтом бегущей пены.
19. «

    Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор. Не смейте котиков стрелять у русских Командор!

    Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор. Не смейте котиков стрелять у русских Командор!
20. «

    С полной выкладкой под охраной трудясь, Мы месим для этих язычников грязь, А потом шлют в тыл инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

    С полной выкладкой под охраной трудясь, Мы месим для этих язычников грязь, А потом шлют в тыл инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.