Федор Сологуб: 88 цитат на каждый день

Подборка из 88 цитат Федора Сологуба: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   С казенной службы ушел Алексей Григорьевич потому, что его заставили сделать что-то, совсем не согласное с законом, но очень выгодное для влиятельного лица. Знакомые дивились щепетильности Алексея Григорьевича. Говорили ему: «Зачем вы это делаете? Для чего? Вам-то что за дело? Все равно, вы ровно ничего этим не достигнете. Не вы, так другой это сделает. Вы только себе карьеру испортите».

   С казенной службы ушел Алексей Григорьевич потому, что его заставили сделать что-то, совсем не согласное с законом, но очень выгодное для влиятельного лица. Знакомые дивились щепетильности Алексея Григорьевича. Говорили ему: «Зачем вы это делаете? Для чего? Вам-то что за дело? Все равно, вы ровно ничего этим не достигнете. Не вы, так другой это сделает. Вы только себе карьеру испортите».

   — Звериный быт · книга
2. «

   В поле не видно ни зги. Кто-то зовет: «Помоги!» Что я могу? Сам я и беден и мал, Сам я смертельно устал, Как помогу?

   В поле не видно ни зги. Кто-то зовет: «Помоги!» Что я могу? Сам я и беден и мал, Сам я смертельно устал, Как помогу?
3. «

   Все принарядились по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.

   Все принарядились по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.

   — Мелкий бес · книга
4. «

   Они принадлежали к числу тех жалких людей, вся жизнь которых — внешняя и сводится почти к механическому усвоению и повторению того, что делают другие люди их круга. Но так как среди этих других всегда бывают несколько человек очень богатых, сравнительно с другими, то вся жизнь людей, подобных Дмитрию Нерадову и его жене, наполняется мучительными стараниями делать то, что не по средствам, и томительными поисками денег, которых всегда не достает.

   Они принадлежали к числу тех жалких людей, вся жизнь которых — внешняя и сводится почти к механическому усвоению и повторению того, что делают другие люди их круга. Но так как среди этих других всегда бывают несколько человек очень богатых, сравнительно с другими, то вся жизнь людей, подобных Дмитрию Нерадову и его жене, наполняется мучительными стараниями делать то, что не по средствам, и томительными поисками денег, которых всегда не достает.

   — Звериный быт · книга
5. «

   Не верь тому, что возвестили Преданья, чуждые любви. Слагай хвалы державной силе И мощь любви благослови.

   Не верь тому, что возвестили Преданья, чуждые любви. Слагай хвалы державной силе И мощь любви благослови.
6. «

   Вся жизнь всего человечества строится так, как ее когда-то придумали строить те, кого уже нет. И что хорошо, и что худо, — и что прекрасно, и что безобразно, — все это придумали они. Они напряженными трудами мысли создали понятия, воздвигли мир идей, сотворили философию, религию, искусство, науку. С тех путей, которые они нам начертали, нам не сойти вовеки, как бы ни были произвольны и случайны эти унаследованные нами пути.

   Вся жизнь всего человечества строится так, как ее когда-то придумали строить те, кого уже нет. И что хорошо, и что худо, — и что прекрасно, и что безобразно, — все это придумали они. Они напряженными трудами мысли создали понятия, воздвигли мир идей, сотворили философию, религию, искусство, науку. С тех путей, которые они нам начертали, нам не сойти вовеки, как бы ни были произвольны и случайны эти унаследованные нами пути.

   — Алексей Григорьевич Курганов · книга
7. «

   Когда Алексей Григорьевич сделался самостоятельным, его хорошие связи и знакомства всегда помогали ему очень недурно устраиваться. Он служил на видных, но совершенно спокойных местах, дававших ему порядочное жалование и немало досуга.

   Когда Алексей Григорьевич сделался самостоятельным, его хорошие связи и знакомства всегда помогали ему очень недурно устраиваться. Он служил на видных, но совершенно спокойных местах, дававших ему порядочное жалование и немало досуга.

   — Звериный быт · книга
8. «

   И вышли скромные, смиренные людишки. Конечно, уж они не будут бунтовать: Им только бы читать печатные коврижки Да вкусный пирожок казенный смаковать.

   И вышли скромные, смиренные людишки. Конечно, уж они не будут бунтовать: Им только бы читать печатные коврижки Да вкусный пирожок казенный смаковать.
9. «

   Жаждет сердце тишины, Сердце бедное, больное. Качая, уврачую Усталое, больное. Забуду всю явь земную, Забуду земные сны, Качаясь на прибое Рокочущей волны. Сердце бедное, больное, Ты дождешься тишины.

   Жаждет сердце тишины, Сердце бедное, больное. Качая, уврачую Усталое, больное. Забуду всю явь земную, Забуду земные сны, Качаясь на прибое Рокочущей волны. Сердце бедное, больное, Ты дождешься тишины.
10. «

    Мы и в самом деле ведем очень искусственный образ жизни. Мы делаем все, чтобы спорить с природой и со здоровым смыслом. И потому мы стали слабыми и неискренними. Правды мы не говорим и сами слушать ее не хотим. А если бы мы стали говорить правду, — вот странные бы произошли события.

    Мы и в самом деле ведем очень искусственный образ жизни. Мы делаем все, чтобы спорить с природой и со здоровым смыслом. И потому мы стали слабыми и неискренними. Правды мы не говорим и сами слушать ее не хотим. А если бы мы стали говорить правду, — вот странные бы произошли события.

    — Татьяна Павловна · книга
11. «

    Я сказал моей невесте: «Верь, что я до гроба твой». Но она, нахмурив брови, Покачала головой. Я спросил мою невесту: «Навсегда ли ты моя?» И она сказала грустно: «Я теперь и завтра я Неужель одна и та же? Может быть, мои мечты Через день уже увянут, Как недолгие цветы. За себя сказать не смею, - Обмануть тебя боюсь. Я люблю тебя как радость, Но навек не отдаюсь».

    Я сказал моей невесте: «Верь, что я до гроба твой». Но она, нахмурив брови, Покачала головой. Я спросил мою невесту: «Навсегда ли ты моя?» И она сказала грустно: «Я теперь и завтра я Неужель одна и та же? Может быть, мои мечты Через день уже увянут, Как недолгие цветы. За себя сказать не смею, - Обмануть тебя боюсь. Я люблю тебя как радость, Но навек не отдаюсь».
12. «

    Умертвили Россию мою, Схоронили в могиле немой! Я глубоко печаль затаю, Замолчу перед злою толпой.

    Умертвили Россию мою, Схоронили в могиле немой! Я глубоко печаль затаю, Замолчу перед злою толпой.
13. «

    Адаменко — барышня светская; если итти к ней свататься в кой-каком галстуке, то она может обидеться и откажет.

    Адаменко — барышня светская; если итти к ней свататься в кой-каком галстуке, то она может обидеться и откажет.

    — Передонов · книга
14. «

    Ребятенки — острый народ; они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само.

    Ребятенки — острый народ; они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само.

    — Скучаев · книга
15. «

    Я — царь, и мне надлежит победить тебя, какою бы то ни было ценою. Лучше быть зверем, побеждающим и торжествующим, чем человеком, который уступает и отдает свое.

    Я — царь, и мне надлежит победить тебя, какою бы то ни было ценою. Лучше быть зверем, побеждающим и торжествующим, чем человеком, который уступает и отдает свое.

    — Метейя · книга
16. «

    О, смертная тоска, оглашающая поля и веси, широкие родные просторы! Тоска, воплощенная в диком галдении, тоска, гнусным пламенем пожирающая живое слово, низводящая когда-то живую песню к безумному вою!

    О, смертная тоска, оглашающая поля и веси, широкие родные просторы! Тоска, воплощенная в диком галдении, тоска, гнусным пламенем пожирающая живое слово, низводящая когда-то живую песню к безумному вою!

    — Мелкий бес · книга
17. «

    И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным страданьям Земля была обречена!

    И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным страданьям Земля была обречена!
18. «

    Да, начальникам совсем иначе живется на свете.

    Да, начальникам совсем иначе живется на свете.

    — Ардальон Борисович Передонов · книга
19. «

    Прикован тяжким тяготением К моей земле, Я тешусь кратким сновидением В полночной мгле.

    Прикован тяжким тяготением К моей земле, Я тешусь кратким сновидением В полночной мгле.
20. «

    Читал раз пушкинские стихи: Встает заря во мгле холодной, На нивах шум работ умолк, С своей волчихою голодной Выходит на дорогу волк. Постойте, — сказал Передонов, — это надо хорошенько понять. Тут аллегория скрывается. Волки попарно ходят: волк с волчихою голодной. Волк — сытый, а волчиха — голодная. Жена всегда после мужа должна есть.

    Читал раз пушкинские стихи: Встает заря во мгле холодной, На нивах шум работ умолк, С своей волчихою голодной Выходит на дорогу волк. Постойте, — сказал Передонов, — это надо хорошенько понять. Тут аллегория скрывается. Волки попарно ходят: волк с волчихою голодной. Волк — сытый, а волчиха — голодная. Жена всегда после мужа должна есть.

    — Мелкий бес · книга