113 коротких цитат Генриха Бёлля

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 113 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я боялся ехать по мосту, несмотря на все объяснения о его запасе прочности и грузоподъемности, которые давали мне сведующие в инженерии знакомые. Просто-напросто я трусил. Само сочетание поезд — мост рождало во мне страх.

   Я боялся ехать по мосту, несмотря на все объяснения о его запасе прочности и грузоподъемности, которые давали мне сведующие в инженерии знакомые. Просто-напросто я трусил. Само сочетание поезд — мост рождало во мне страх.

   — По мосту · книга
2. «

   Дома меня обычно ждут телеграммы: «Крайне нуждаемся вашем смехе. Звукозапись вторник». И несколько часов спустя я сижу в душном вагоне скорого поезда и оплакиваю свою судьбу. Каждому понятно, что в свободные часы и во время отпуска я не чувствую желания смеяться: доильщик радуется, когда может забыть о корове, каменщик — о своей известке, в доме столяра чаще всего плохо прилажены двери и ящики открываются с трудом. Кондитеры любят соленые огурцы, мясники — марципаны, пекари предпочитают колбасу хлебу, тореадоры любят возиться с голубями, боксеры бледнеют, когда у их детей идет носом кровь.

   Дома меня обычно ждут телеграммы: «Крайне нуждаемся вашем смехе. Звукозапись вторник». И несколько часов спустя я сижу в душном вагоне скорого поезда и оплакиваю свою судьбу. Каждому понятно, что в свободные часы и во время отпуска я не чувствую желания смеяться: доильщик радуется, когда может забыть о корове, каменщик — о своей известке, в доме столяра чаще всего плохо прилажены двери и ящики открываются с трудом. Кондитеры любят соленые огурцы, мясники — марципаны, пекари предпочитают колбасу хлебу, тореадоры любят возиться с голубями, боксеры бледнеют, когда у их детей идет носом кровь.

   — Смехач · книга
3. «

   С нами происходит что-то непонятное. Может, какой-нибудь профессор растолкует нам это через газету: у них на все есть свое объяснение.

   С нами происходит что-то непонятное. Может, какой-нибудь профессор растолкует нам это через газету: у них на все есть свое объяснение.

   — Торговля есть торговля · книга
4. «

   Огневой взвод, в котором Берхему досталась роль наблюдателя, получал только семь снарядов на день – для одного орудия; снаряды эти надо было как то израсходовать, иначе их и вовсе перестали бы выдавать, но, имея семь снарядов, нечего было и думать о дуэли с американцами, засевшими в Гайдесгайме. Стрелять в них было даже запрещено, потому что на каждый выстрел американцы отвечали ураганным огнём, они были очень раздражительны.

   Огневой взвод, в котором Берхему досталась роль наблюдателя, получал только семь снарядов на день – для одного орудия; снаряды эти надо было как то израсходовать, иначе их и вовсе перестали бы выдавать, но, имея семь снарядов, нечего было и думать о дуэли с американцами, засевшими в Гайдесгайме. Стрелять в них было даже запрещено, потому что на каждый выстрел американцы отвечали ураганным огнём, они были очень раздражительны.

   — Где ты был, Адам? · книга
5. «

   Партнеры смеются, они играют не из-за денег, а чтобы убить время. Какое трудное, страшное занятие — убивать время, вновь и вновь, словно тяжелым темным мешком отбрасывать назад незримо бегущую за горизонтом секундную стрелку и знать, что она все равно бежит по кругу, неумолимо.

   Партнеры смеются, они играют не из-за денег, а чтобы убить время. Какое трудное, страшное занятие — убивать время, вновь и вновь, словно тяжелым темным мешком отбрасывать назад незримо бегущую за горизонтом секундную стрелку и знать, что она все равно бежит по кругу, неумолимо.

   — Поезд прибывает по расписанию · книга
6. «

   Одно всегда останется неизменным: мужчина не может больше сделать для женщины, чем предложить ей выйти за него замуж.

   Одно всегда останется неизменным: мужчина не может больше сделать для женщины, чем предложить ей выйти за него замуж.

   — Альберт · книга
7. «

   Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

   Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

   — Где ты был, Адам? · книга
8. «

   Не пристало мне судить тех, кто пошел по пути наименьшего сопротивления.

   Не пристало мне судить тех, кто пошел по пути наименьшего сопротивления.

   — Письмо молодому католику · книга
9. «

   Я должен был прийти сюда, в это лембергский бордель, дабы узнать, что бывает любовь без вожделения.

   Я должен был прийти сюда, в это лембергский бордель, дабы узнать, что бывает любовь без вожделения.

   — Андреас · книга
10. «

    Демократия куда лучше, чем диктатура, если только парламентское большинство на нашей стороне.

    Демократия куда лучше, чем диктатура, если только парламентское большинство на нашей стороне.

    — Муркс · книга
11. «

    То, что я хотел сейчас с нею сделать, я не делал еще ни с одной женщиной; есть много слов, много выражений, которыми это обозначается, и я почти все их знаю, обучился в интернате и среди однокашников в техникуме, но ни одно из них не подходило к тому, что я хотел с нею сделать, — слово это я до сих пор ищу. «Любовь» тоже не совсем то слово, оно выражает не все, хотя, вероятно, ближе других к сути дела.

    То, что я хотел сейчас с нею сделать, я не делал еще ни с одной женщиной; есть много слов, много выражений, которыми это обозначается, и я почти все их знаю, обучился в интернате и среди однокашников в техникуме, но ни одно из них не подходило к тому, что я хотел с нею сделать, — слово это я до сих пор ищу. «Любовь» тоже не совсем то слово, оно выражает не все, хотя, вероятно, ближе других к сути дела.

    — Хлеб ранних лет · книга
12. «

    Мы отданы во власть действительности, отданы с того самого хорошо нам знакомого момента, когда мы перестаем быть детьми.

    Мы отданы во власть действительности, отданы с того самого хорошо нам знакомого момента, когда мы перестаем быть детьми.

    — Современник и действительность · книга
13. «

    Из старых композиторов Шопен и Шуберт — мои самые любимые. Я знаю, наш школьный учитель музыки прав, когда говорит, что Моцарт — божественный, Бетховен — гениальный, Глюк — неповторимый, а Бах — величественный.

    Из старых композиторов Шопен и Шуберт — мои самые любимые. Я знаю, наш школьный учитель музыки прав, когда говорит, что Моцарт — божественный, Бетховен — гениальный, Глюк — неповторимый, а Бах — величественный.

    — Ганс Шнир · книга
14. «

    …применяя власть, можно нагнать страх на людей, но вряд ли заставишь их лучше работать.

    …применяя власть, можно нагнать страх на людей, но вряд ли заставишь их лучше работать.

    — Где ты был, Адам? · книга
15. «

    Столь несвойственное отцу выражение глупости застыло на его лице. Так выглядят люди, которые уже ничем, абсолютно ничем не интересуются, кроме детективов, определенной марки вина и глупых анекдотов.

    Столь несвойственное отцу выражение глупости застыло на его лице. Так выглядят люди, которые уже ничем, абсолютно ничем не интересуются, кроме детективов, определенной марки вина и глупых анекдотов.

    — Ганс Шнир · книга
16. «

    — Ваши благодеяния, — тихо сказал Шрелла, — пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний. — А вы еще более неумолимы, чем сам господь бог: он прощает грехи, в которых человек раскаивается. — Да, я не бог и не притязаю ни на божественную мудрость, ни на божественное милосердие.

    — Ваши благодеяния, — тихо сказал Шрелла, — пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний. — А вы еще более неумолимы, чем сам господь бог: он прощает грехи, в которых человек раскаивается. — Да, я не бог и не притязаю ни на божественную мудрость, ни на божественное милосердие.

    — Шрелла · книга
17. «

    Люди продажные и бессовестные частенько симпатизируют людям неподкупным и совестливым.

    Люди продажные и бессовестные частенько симпатизируют людям неподкупным и совестливым.

    — Ганс Шнир · книга
18. «

    Дети бренного мира не только умнее, они и человечнее небесных чад.

    Дети бренного мира не только умнее, они и человечнее небесных чад.

    — Ганс Шнир · книга
19. «

    Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

    Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

    — Глазами клоуна · книга
20. «

    Знакомы ли вам такие глухие углы, где непонятно почему, возникла железнодорожная станция, где над несколькими грязными домишками и полуразрушенной фабрикой словно застыла великая бесконечность, а поля вокруг обречены на вечное бесплодие, где вдруг ощущаешь какую-то безысходность. так как кругом не видно ни единого деревца, ни одной церковной колокольни?

    Знакомы ли вам такие глухие углы, где непонятно почему, возникла железнодорожная станция, где над несколькими грязными домишками и полуразрушенной фабрикой словно застыла великая бесконечность, а поля вокруг обречены на вечное бесплодие, где вдруг ощущаешь какую-то безысходность. так как кругом не видно ни единого деревца, ни одной церковной колокольни?

    — Весть · книга