149 коротких цитат Генриха Бёлля

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 149 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Почему часы всегда круглые? Ты никогда не замечал, какие они смешные, эти крошечные секундные стрелки, всегда за чем-то гонятся и никак не могут угнаться, никак. Они такие прилежные, по-дурацки прилежные, но никак не поймают того, что хотят поймать, никак.

   Почему часы всегда круглые? Ты никогда не замечал, какие они смешные, эти крошечные секундные стрелки, всегда за чем-то гонятся и никак не могут угнаться, никак. Они такие прилежные, по-дурацки прилежные, но никак не поймают того, что хотят поймать, никак.

   — Клара · книга
2. «

   Он знал, что сам себя обманывает, и все же, сознавая это, верил в обман.

   Он знал, что сам себя обманывает, и все же, сознавая это, верил в обман.

   — Vive la France! · книга
3. «

   Скажи, стоит любить? Молчишь? Видно не стоит. Стоит ли жениться, иметь детей, потом спокойно умереть? Молчишь? Видно не стоит.

   Скажи, стоит любить? Молчишь? Видно не стоит. Стоит ли жениться, иметь детей, потом спокойно умереть? Молчишь? Видно не стоит.

   — Лоренц · книга
4. «

   Я убью тебя, искрошу, изрежу тебя на куски своим оружием, а это страшное оружие — моя улыбка, которая мне ничего не стоит, простое движение мускулов, механизм, который легко привести в движение. У меня больше боеприпасов, чем было у твоих пулеметов, а стоят они мне так же мало, как тебе стоили твои.

   Я убью тебя, искрошу, изрежу тебя на куски своим оружием, а это страшное оружие — моя улыбка, которая мне ничего не стоит, простое движение мускулов, механизм, который легко привести в движение. У меня больше боеприпасов, чем было у твоих пулеметов, а стоят они мне так же мало, как тебе стоили твои.

   — Дом без хозяина · книга
5. «

   Теперь я точно знал то, что знал всегда, — просто все эти шесть лет боялся признаться: я ненавижу эту работу, как ненавидел и все прочие работы, которым пробовал обучиться. Я ненавижу стиральные машины, меня тошнит от запаха мыльной воды, и это не просто физическая тошнота, а нечто большее. Теперь я знал, что всегда любил в своей работе только деньги, и деньги у меня есть.

   Теперь я точно знал то, что знал всегда, — просто все эти шесть лет боялся признаться: я ненавижу эту работу, как ненавидел и все прочие работы, которым пробовал обучиться. Я ненавижу стиральные машины, меня тошнит от запаха мыльной воды, и это не просто физическая тошнота, а нечто большее. Теперь я знал, что всегда любил в своей работе только деньги, и деньги у меня есть.

   — Хлеб ранних лет · книга
6. «

   Молчание — хорошее оружие...

   Молчание — хорошее оружие...

   — Ганс Шнир · книга
7. «

   Люди продажные и бессовестные частенько симпатизируют людям неподкупным и совестливым.

   Люди продажные и бессовестные частенько симпатизируют людям неподкупным и совестливым.

   — Ганс Шнир · книга
8. «

   О, как я вас всех ненавижу за то, что вам кажется, будто жизнь идёт своим чередом. Посыпать смерть пеплом забвенья, как лёд посыпают золой. Ради детей, ах, ради детей: это прекрасно звучит и служит прекрасным оправданием; наполнить мир новыми вдовами, новыми мужьями, которым суждено погибнуть и сделать своих жён вдовами. Заключать новые браки... Жалкие вы ничтожества. Неужели вы ничего лучше не придумаете?... «Свято храните дитя и дело вашего супруга... Браки заключаются на небесах». И они улыбаются, как авгуры, и молятся в своих церквах, чтобы храбрые мужчины, здоровые и невредимые, бодро, весело шагали на войну, чтобы не переставая работали фабрики вдов. Хватит почтальонов, чтобы принести эту весть, и попов тоже хватит, чтобы осторожненько подготовить вас к этой вести... Если начать пораньше, с шестнадцати, как я, например, то до блаженной кончины можно отлично успеть пять или шесть раз побывать во вдовах и все же остаться молодой... Торжественные клятвы, торжественные союзы, и с кроткой улыбочкой тебе преподносят тайну: браки заключаются на небесах.

   О, как я вас всех ненавижу за то, что вам кажется, будто жизнь идёт своим чередом. Посыпать смерть пеплом забвенья, как лёд посыпают золой. Ради детей, ах, ради детей: это прекрасно звучит и служит прекрасным оправданием; наполнить мир новыми вдовами, новыми мужьями, которым суждено погибнуть и сделать своих жён вдовами. Заключать новые браки... Жалкие вы ничтожества. Неужели вы ничего лучше не придумаете?... «Свято храните дитя и дело вашего супруга... Браки заключаются на небесах». И они улыбаются, как авгуры, и молятся в своих церквах, чтобы храбрые мужчины, здоровые и невредимые, бодро, весело шагали на войну, чтобы не переставая работали фабрики вдов. Хватит почтальонов, чтобы принести эту весть, и попов тоже хватит, чтобы осторожненько подготовить вас к этой вести... Если начать пораньше, с шестнадцати, как я, например, то до блаженной кончины можно отлично успеть пять или шесть раз побывать во вдовах и все же остаться молодой... Торжественные клятвы, торжественные союзы, и с кроткой улыбочкой тебе преподносят тайну: браки заключаются на небесах.

   — Нелла · книга
9. «

   — Ваши благодеяния, — тихо сказал Шрелла, — пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний. — А вы еще более неумолимы, чем сам господь бог: он прощает грехи, в которых человек раскаивается. — Да, я не бог и не притязаю ни на божественную мудрость, ни на божественное милосердие.

   — Ваши благодеяния, — тихо сказал Шрелла, — пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний. — А вы еще более неумолимы, чем сам господь бог: он прощает грехи, в которых человек раскаивается. — Да, я не бог и не притязаю ни на божественную мудрость, ни на божественное милосердие.

   — Шрелла · книга
10. «

    Альберт хотел встать, пройтись по комнате или подойти к окну, но ему часто случалось видеть в кинофильмах, как мужчины во время откровенного разговора с женщиной шагают по комнате. Он остался сидеть в неудобном кресле.

    Альберт хотел встать, пройтись по комнате или подойти к окну, но ему часто случалось видеть в кинофильмах, как мужчины во время откровенного разговора с женщиной шагают по комнате. Он остался сидеть в неудобном кресле.

    — Дом без хозяина · книга
11. «

    Он стал посредственным архитектором и знал это, и все же расчудесное это дело быть архитектором и строить простые, добротные дома, которые кое-кому потом даже нравятся. Только не принимать самого себя слишком всерьез, не слишком много думать о себе – вот и вся премудрость.

    Он стал посредственным архитектором и знал это, и все же расчудесное это дело быть архитектором и строить простые, добротные дома, которые кое-кому потом даже нравятся. Только не принимать самого себя слишком всерьез, не слишком много думать о себе – вот и вся премудрость.

    — Где ты был, Адам? · книга
12. «

    Не иметь другого выхода, прекрасно сказано, но я и до сих пор не нашел лучшего ответа на вопрос, почему я пишу: искусство — одна из немногих возможностей по-настоящему жить и поддерживать жизнь в тех, кто творит искусство, и тех, кто его восприниимает.

    Не иметь другого выхода, прекрасно сказано, но я и до сих пор не нашел лучшего ответа на вопрос, почему я пишу: искусство — одна из немногих возможностей по-настоящему жить и поддерживать жизнь в тех, кто творит искусство, и тех, кто его восприниимает.

    — Риск писательства · книга
13. «

    Кладбища полны людей, без которых мир не мог обойтись.

    Кладбища полны людей, без которых мир не мог обойтись.

    — Генрих Бёлль · книга
14. «

    Узкая, самая узкая дорога из всех, что мы знаем, это дорога по острию ножа, и, мне кажется, что вы идете по ней...

    Узкая, самая узкая дорога из всех, что мы знаем, это дорога по острию ножа, и, мне кажется, что вы идете по ней...

    — Священник · книга
15. «

    … и в первый раз он понял, что такое еда: еда — это божье благословение, данное нам, чтобы утолить голод, и больше ничего...

    … и в первый раз он понял, что такое еда: еда — это божье благословение, данное нам, чтобы утолить голод, и больше ничего...

    — Бильярд в половине десятого · книга
16. «

    Мучительно, когда ты становишься невольным свидетелем сцен, которые не предназначены для твоих глаз и и ушей.

    Мучительно, когда ты становишься невольным свидетелем сцен, которые не предназначены для твоих глаз и и ушей.

    — Ганс Шнир · книга
17. «

    Дорогой фарфор, когда его шваркают об стенку кухни, издает дешевый звук.

    Дорогой фарфор, когда его шваркают об стенку кухни, издает дешевый звук.

    — Глазами клоуна · книга
18. «

    — Ты что, думаешь, человечество может обойтись без войн? - Нет, но если мне в один прекрасный день придется идти воевать, то мне хотелось бы ясно понимать, что страдаю я не за честь мундира, который мне придется носить, и не за власть, которая заставит меня напялить его… Я не вынесу, если мне действительно придется страдать только за это. Страдания миллионов должны иметь какой-то смысл, но отнюдь не политический, понимаешь?

    — Ты что, думаешь, человечество может обойтись без войн? - Нет, но если мне в один прекрасный день придется идти воевать, то мне хотелось бы ясно понимать, что страдаю я не за честь мундира, который мне придется носить, и не за власть, которая заставит меня напялить его… Я не вынесу, если мне действительно придется страдать только за это. Страдания миллионов должны иметь какой-то смысл, но отнюдь не политический, понимаешь?

    — Йозеф · книга
19. «

    Просто поразительно, до чего быстро он освоил все виды и оттенки поклонов. Короткий поклон, глубокий поклон, полупоклон, небрежный кивок. Шкала поклонов в ресторане была несложной — все зависило от бумажника и от суммы счета.

    Просто поразительно, до чего быстро он освоил все виды и оттенки поклонов. Короткий поклон, глубокий поклон, полупоклон, небрежный кивок. Шкала поклонов в ресторане была несложной — все зависило от бумажника и от суммы счета.

    — Где ты был, Адам? · книга
20. «

    Легче быть без багажа, когда медленно, нетвердой походкой снова идешь по самому краю и в какое-то мгновенье непременно сорвешься в пропасть, туда, где будем мы все...

    Легче быть без багажа, когда медленно, нетвердой походкой снова идешь по самому краю и в какое-то мгновенье непременно сорвешься в пропасть, туда, где будем мы все...

    — Остановка в Х · книга