127 цитат Надежды Жаглея — коротко и по делу

Надежда Жаглей — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 127 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Да и не надобно. Оставьте Меня, пожалуйста, себе. В глуби всей вашей благодати Я схоронюсь на самом дне.

   Да и не надобно. Оставьте Меня, пожалуйста, себе. В глуби всей вашей благодати Я схоронюсь на самом дне.
2. «

   Любовь — даётся в растерзанье. Влюбленность — хищно мучит дичь.

   Любовь — даётся в растерзанье. Влюбленность — хищно мучит дичь.
3. «

   Я спрошу себя — себя не жаль: А любовь должна ли быть взаимной!

   Я спрошу себя — себя не жаль: А любовь должна ли быть взаимной!
4. «

   Я найду тебя под ветром За берёзовой листвой И прочту тебе поэтов Русской муки вековой.

   Я найду тебя под ветром За берёзовой листвой И прочту тебе поэтов Русской муки вековой.
5. «

   Догорю в твоих ладонях милой тряпочной игрушкой, Огоньком своим согрею эту комнатную тишь: Все бумаги, стол и стены, книжный шкаф и безделушки. А дойдёт как только дело, так и ты со мной сгоришь.

   Догорю в твоих ладонях милой тряпочной игрушкой, Огоньком своим согрею эту комнатную тишь: Все бумаги, стол и стены, книжный шкаф и безделушки. А дойдёт как только дело, так и ты со мной сгоришь.
6. «

   Как можно художественное искусство оценивать? Его можно только чувствовать проникновенным нецензурным взором души.

   Как можно художественное искусство оценивать? Его можно только чувствовать проникновенным нецензурным взором души.
7. «

   — Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.

   — Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.

   — Дневник этнографа Неба · книга
8. «

   Ах, кто бы меня сделал пламем в устах? Исправил паспортный рок? Ах кто бы меня, как тебя, назвал — Кто, если не Бог?

   Ах, кто бы меня сделал пламем в устах? Исправил паспортный рок? Ах кто бы меня, как тебя, назвал — Кто, если не Бог?
9. «

   А если дрожит рука От взятого клинка, Не валяй дурака — Дурак не при чем. И если дрожит рука В мгновении от рывка, Уйди от греха. Не быть тебе палачом.

   А если дрожит рука От взятого клинка, Не валяй дурака — Дурак не при чем. И если дрожит рука В мгновении от рывка, Уйди от греха. Не быть тебе палачом.
10. «

    Это страшно, когда у твоей семьи патологическая ложь. Сейчас наступило такое время, как при Третьем рейхе, когда родители простуженных детей будут не лечить, а на эвтаназию отправлять, дети старых родителей даже не в дом престарелых, а в концлагерь — на эксперименты. И всюду будет делать вид, что правит, патологическая ложь. Делать вид — потому что у нее ничего не бывает по-настоящему. «Рех... положих устам моим хранило, внегда востати грешному предо мною... Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром; и скорбь моя подвиглась...»

    Это страшно, когда у твоей семьи патологическая ложь. Сейчас наступило такое время, как при Третьем рейхе, когда родители простуженных детей будут не лечить, а на эвтаназию отправлять, дети старых родителей даже не в дом престарелых, а в концлагерь — на эксперименты. И всюду будет делать вид, что правит, патологическая ложь. Делать вид — потому что у нее ничего не бывает по-настоящему. «Рех... положих устам моим хранило, внегда востати грешному предо мною... Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром; и скорбь моя подвиглась...»
11. «

    Придет его друг услужливый Поклониться его могиле, Потому что кому он нужен Красивый, живой и всесильный.

    Придет его друг услужливый Поклониться его могиле, Потому что кому он нужен Красивый, живой и всесильный.
12. «

    мы следим, следим, расследуем, мы прошагиваем, истаптываем. вся в пятах муравьиных планета, всё невиданно-чужестранное. мы хотим расследить всю землю, мы хотим исследить всё небо. и, пожалуй, на нас вселенной не отыщешь смиренней

    мы следим, следим, расследуем, мы прошагиваем, истаптываем. вся в пятах муравьиных планета, всё невиданно-чужестранное. мы хотим расследить всю землю, мы хотим исследить всё небо. и, пожалуй, на нас вселенной не отыщешь смиренней
13. «

    Я — слизкое пресмыкание, Под стопами грязное кряканье. Я — безволие неприкаянное. Привидение беспокойное. беспокойное. беспокойное.

    Я — слизкое пресмыкание, Под стопами грязное кряканье. Я — безволие неприкаянное. Привидение беспокойное. беспокойное. беспокойное.
14. «

    Искусство должно себя отстрадать, Закал драгоценный свой. Кто слезой не писал — не умеет писать. И мне больно. Но только бы завтра узнать, Что ты больше не чувствовал боль.

    Искусство должно себя отстрадать, Закал драгоценный свой. Кто слезой не писал — не умеет писать. И мне больно. Но только бы завтра узнать, Что ты больше не чувствовал боль.

    — Дневник этнографа Неба · книга
15. «

    Я понимаю, из-за чего люди Врываются на крышу, Расправляют крылья И прыгают повыше, Желая зацепить грудью, Как ковшом — небо. Чтобы грудь не была полой, Чтобы сердце полым не было.

    Я понимаю, из-за чего люди Врываются на крышу, Расправляют крылья И прыгают повыше, Желая зацепить грудью, Как ковшом — небо. Чтобы грудь не была полой, Чтобы сердце полым не было.
16. «

    как бороться со злом, коль оно на тебя надевает личину злодея? всё равно, всё равно, не жалея себя, мы пройдём, не считая потери. мы пройдём сквозь пальбу, мы пойдём сквозь снега, мы пронзим собою эпоху. и не важно, что будет, важно, что никогда ничего не будет без Бога.

    как бороться со злом, коль оно на тебя надевает личину злодея? всё равно, всё равно, не жалея себя, мы пройдём, не считая потери. мы пройдём сквозь пальбу, мы пойдём сквозь снега, мы пронзим собою эпоху. и не важно, что будет, важно, что никогда ничего не будет без Бога.
17. «

    нет, истинно добрым и мудрым сердцам не дано понимать одного – подлеца.

    нет, истинно добрым и мудрым сердцам не дано понимать одного – подлеца.
18. «

    На то и дан тебе поэт, Чтобы на тот отправить свет Его, как Данко, чтоб он вёл Своею речью, как огнём.

    На то и дан тебе поэт, Чтобы на тот отправить свет Его, как Данко, чтоб он вёл Своею речью, как огнём.
19. «

    ах Боже мой, ах Боже мой, ну в чем моя вина? единственный любимый мой — кудрявая зима, не изменяла я её пленившей пелене, объятьям всех снегов земли я отдалась вполне. умею говорить я с ней на языке смертей, и тихо внемлет мне она — всё тише и бледней. я может, оттого ее безжалостную жду, что под ее объятьем грустно душу положу.

    ах Боже мой, ах Боже мой, ну в чем моя вина? единственный любимый мой — кудрявая зима, не изменяла я её пленившей пелене, объятьям всех снегов земли я отдалась вполне. умею говорить я с ней на языке смертей, и тихо внемлет мне она — всё тише и бледней. я может, оттого ее безжалостную жду, что под ее объятьем грустно душу положу.
20. «

    Только пока нигде фонарщиков не найти. И пусть. Мы сами себе масляные зажжем фитили.

    Только пока нигде фонарщиков не найти. И пусть. Мы сами себе масляные зажжем фитили.