125 цитат Надежды Жаглея про любовь, время и выбор

Надежда Жаглей — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 125 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Хорошо однолюбам: любящим одного Бога, одну Родину, одну Женщину. Кто предает Бога, потеряет и Родину и женщину. А ведь это одно и то же. Родина – это женщина. И те, кто хочет отнять ее у нас, хорошо знают, что сначала надо поколебать веру, надо превратить человека в предателя, чтоб он стал презирать самого себя, надо научить его ненавидеть свою мать, Родину-мать. Без Бога невозможна любовь к Родине, невозможна любовь, без Бога теряется культура народа и его смысл. А утраченность смысла ведёт к разложению утратившего, к его унынию и самоубийству. Но Бог все нации любит-то одинаково, так как приходится одинаково всем – Отцом, слово «патриот» берет корень от слова «патре» – отец, и означает любовь к отцу в первую очередь, поэтому нацизм – это понятие, всецело противящееся Богу – сатанизм.

   Хорошо однолюбам: любящим одного Бога, одну Родину, одну Женщину. Кто предает Бога, потеряет и Родину и женщину. А ведь это одно и то же. Родина – это женщина. И те, кто хочет отнять ее у нас, хорошо знают, что сначала надо поколебать веру, надо превратить человека в предателя, чтоб он стал презирать самого себя, надо научить его ненавидеть свою мать, Родину-мать. Без Бога невозможна любовь к Родине, невозможна любовь, без Бога теряется культура народа и его смысл. А утраченность смысла ведёт к разложению утратившего, к его унынию и самоубийству. Но Бог все нации любит-то одинаково, так как приходится одинаково всем – Отцом, слово «патриот» берет корень от слова «патре» – отец, и означает любовь к отцу в первую очередь, поэтому нацизм – это понятие, всецело противящееся Богу – сатанизм.

   — Дневник этнографа Неба · книга
2. «

   Загуляла моя душа!

   Загуляла моя душа!
3. «

   Разговор не игры. Не играй. Чрез игру мы настоящесть прячем, Лжём себе и лжём другим впридачу — С легких игр начинает враль.

   Разговор не игры. Не играй. Чрез игру мы настоящесть прячем, Лжём себе и лжём другим впридачу — С легких игр начинает враль.
4. «

   Отпоёт

   Отпоёт
5. «

   Я теперь слишком мало злюсь, Много плачу. Пусть игра не бывает без грусти, Мне по плечу.

   Я теперь слишком мало злюсь, Много плачу. Пусть игра не бывает без грусти, Мне по плечу.
6. «

   И в дому любом ты встретишь в красном западном углу Ослепительное зрелище помутнения уму – Намулёвану Малевичем мировую пустоту.

   И в дому любом ты встретишь в красном западном углу Ослепительное зрелище помутнения уму – Намулёвану Малевичем мировую пустоту.
7. «

   Люди не мёрзнут, грея себя любовью; Люди танцуют, а им и не нужно много; Люди смеются, люди не хмурят брови – Хорошие признаки того, что здесь обитают давно ушедшие боги.

   Люди не мёрзнут, грея себя любовью; Люди танцуют, а им и не нужно много; Люди смеются, люди не хмурят брови – Хорошие признаки того, что здесь обитают давно ушедшие боги.
8. «

   А дураки, мой друг, не погибают! А дураки судьбе назло живут! А жить назло судьбе — огромный труд!

   А дураки, мой друг, не погибают! А дураки судьбе назло живут! А жить назло судьбе — огромный труд!
9. «

   видимо, все в этом городе помрачились памятью, видимо, все в этом городе с ума спятили, стали колоколами и набатами того самого, — бывали там? — Бухенвальда.

   видимо, все в этом городе помрачились памятью, видимо, все в этом городе с ума спятили, стали колоколами и набатами того самого, — бывали там? — Бухенвальда.

   — Старые Деньки · книга
10. «

    «ты ничем других не лучше, ты ничем не лучше нас.» вот завистливое слово, вот последний дружбы час.

    «ты ничем других не лучше, ты ничем не лучше нас.» вот завистливое слово, вот последний дружбы час.
11. «

    Людей из нас куют труды. И в этом мире нам в подмогу Лишь творчество, любовь, дорога И, наконец-то, только мы.

    Людей из нас куют труды. И в этом мире нам в подмогу Лишь творчество, любовь, дорога И, наконец-то, только мы.
12. «

    Всё равно я знаю, что же по утрам тебя тревожит, Всё равно я видел тайны тёмной памяти твоей, Всё, о чём мечтаешь ночью. Ты не бойся, я ведь тоже - Я ведь тоже этим хворый, верь или не верь.

    Всё равно я знаю, что же по утрам тебя тревожит, Всё равно я видел тайны тёмной памяти твоей, Всё, о чём мечтаешь ночью. Ты не бойся, я ведь тоже - Я ведь тоже этим хворый, верь или не верь.
13. «

    Я был исполненный надежд, Весь — юность и порыв огня. Весь мир — земля над пламем нежным. Весь мир — могила для меня.

    Я был исполненный надежд, Весь — юность и порыв огня. Весь мир — земля над пламем нежным. Весь мир — могила для меня.
14. «

    Вот и маемся от кодексов, правил, что придумал свет И от разницы в словах — этика и этикет. Если б разницы той не было, то культурным звался б тот, Кто бы маялся от совести, что по ней теперь живёт.

    Вот и маемся от кодексов, правил, что придумал свет И от разницы в словах — этика и этикет. Если б разницы той не было, то культурным звался б тот, Кто бы маялся от совести, что по ней теперь живёт.
15. «

    Грубая дерюжка Не согреет душу. Спи, моя избушка. Нам тепла не нужно.

    Грубая дерюжка Не согреет душу. Спи, моя избушка. Нам тепла не нужно.
16. «

    ах Боже мой, ах Боже мой, ну в чем моя вина? единственный любимый мой — кудрявая зима, не изменяла я её пленившей пелене, объятьям всех снегов земли я отдалась вполне. умею говорить я с ней на языке смертей, и тихо внемлет мне она — всё тише и бледней. я может, оттого ее безжалостную жду, что под ее объятьем грустно душу положу.

    ах Боже мой, ах Боже мой, ну в чем моя вина? единственный любимый мой — кудрявая зима, не изменяла я её пленившей пелене, объятьям всех снегов земли я отдалась вполне. умею говорить я с ней на языке смертей, и тихо внемлет мне она — всё тише и бледней. я может, оттого ее безжалостную жду, что под ее объятьем грустно душу положу.
17. «

    Человек не рожден понимать тьму. Изначально он понимает только свет. Или то, что ему внушает пример и воспитание семьи. Я смогла понять тьму лишь увидев ее, почувствовав на себе весь этот ад, всё это дно. А на дне — темно. В темноте дна и края всему не видать, огромное ничего. Вот она бездна, которая на меня смотрит.

    Человек не рожден понимать тьму. Изначально он понимает только свет. Или то, что ему внушает пример и воспитание семьи. Я смогла понять тьму лишь увидев ее, почувствовав на себе весь этот ад, всё это дно. А на дне — темно. В темноте дна и края всему не видать, огромное ничего. Вот она бездна, которая на меня смотрит.
18. «

    Тешить бесов — это шутить, и шутить ни чем иным, как жизнью.

    Тешить бесов — это шутить, и шутить ни чем иным, как жизнью.

    — Дневник этнографа Неба · книга
19. «

    мы пускали корабли, а матросы — муравьи. капитан — рогатый жук исподлобья смотрит вслух, отчего кричат все молча и кричаще все молчат, так что никому нет мочи от стенанья муравчат. помнишь, были мы детьми?

    мы пускали корабли, а матросы — муравьи. капитан — рогатый жук исподлобья смотрит вслух, отчего кричат все молча и кричаще все молчат, так что никому нет мочи от стенанья муравчат. помнишь, были мы детьми?
20. «

    Это страшно, когда у твоей семьи патологическая ложь. Сейчас наступило такое время, как при Третьем рейхе, когда родители простуженных детей будут не лечить, а на эвтаназию отправлять, дети старых родителей даже не в дом престарелых, а в концлагерь — на эксперименты. И всюду будет делать вид, что правит, патологическая ложь. Делать вид — потому что у нее ничего не бывает по-настоящему. «Рех... положих устам моим хранило, внегда востати грешному предо мною... Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром; и скорбь моя подвиглась...»

    Это страшно, когда у твоей семьи патологическая ложь. Сейчас наступило такое время, как при Третьем рейхе, когда родители простуженных детей будут не лечить, а на эвтаназию отправлять, дети старых родителей даже не в дом престарелых, а в концлагерь — на эксперименты. И всюду будет делать вид, что правит, патологическая ложь. Делать вид — потому что у нее ничего не бывает по-настоящему. «Рех... положих устам моим хранило, внегда востати грешному предо мною... Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром; и скорбь моя подвиглась...»