61 цитат Надежды Жаглея, проверенных временем

Надежда Жаглей — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 61 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Раньше существовало благородство — дуэли. А эти даже девушку на дуэль вызвать не могут, не то что мужчину. Они не умеют жить не только по прежнему благородному нраву, но и по нынешним понятиям уже не мастачат. Нет в них мужества.

   Раньше существовало благородство — дуэли. А эти даже девушку на дуэль вызвать не могут, не то что мужчину. Они не умеют жить не только по прежнему благородному нраву, но и по нынешним понятиям уже не мастачат. Нет в них мужества.

   — Старые Деньки · книга
2. «

   Вместо любви — черный квадрат, И те, кто свят, — на нем те, что спят.

   Вместо любви — черный квадрат, И те, кто свят, — на нем те, что спят.
3. «

   Жить хорошо. — Я жил. Я знаю. Жизнь хороша. — Мне обещали.

   Жить хорошо. — Я жил. Я знаю. Жизнь хороша. — Мне обещали.
4. «

   Поцелуи твои – как плети, И объятья твои – как петли.

   Поцелуи твои – как плети, И объятья твои – как петли.
5. «

   Мы промчим под чистым небом И в одних рубахах белых, Будто ничего и не было, Не успело, не пропело!

   Мы промчим под чистым небом И в одних рубахах белых, Будто ничего и не было, Не успело, не пропело!
6. «

   Говорят, курица не птица, а женщина – не человек. В чем-то правы. Женщина – мать. А мать это существо не до конца человеческое, это почти божество.

   Говорят, курица не птица, а женщина – не человек. В чем-то правы. Женщина – мать. А мать это существо не до конца человеческое, это почти божество.

   — Записки куролесника · книга
7. «

   Прости за всё, за то, что очень жаль. Прости за то, что в мире есть печаль! И что в ногах нет правды никакой. Поэтому я с ног валюсь порой.

   Прости за всё, за то, что очень жаль. Прости за то, что в мире есть печаль! И что в ногах нет правды никакой. Поэтому я с ног валюсь порой.

   — Записки куролесника · книга
8. «

   Любовь сильнее шахмат: ей неважно, кто чёрный, кто белый.

   Любовь сильнее шахмат: ей неважно, кто чёрный, кто белый.
9. «

   Неужели в психушке от этого вылечат? И скажите, что нужно пить? — Увы, любовь — болезнь хроническая. Не довылечат от любви.

   Неужели в психушке от этого вылечат? И скажите, что нужно пить? — Увы, любовь — болезнь хроническая. Не довылечат от любви.
10. «

    Лишь бы только не быть понарошку, Вереницей актерских проб.

    Лишь бы только не быть понарошку, Вереницей актерских проб.
11. «

    Мне привиделось много хороших, Они говорили немного на Божьем: «Да, да и нет, нет; и будь осторожен». И никто из них не сказал, что он хорош.

    Мне привиделось много хороших, Они говорили немного на Божьем: «Да, да и нет, нет; и будь осторожен». И никто из них не сказал, что он хорош.
12. «

    Любовь — даётся в растерзанье. Влюбленность — хищно мучит дичь.

    Любовь — даётся в растерзанье. Влюбленность — хищно мучит дичь.
13. «

    ‎Прогнал меня город родной ‎В далекие синие дали, ‎Я больше не знаю печали ‎И больше ни шагу домой. ‎Вернусь — он прогонит опять, ‎Он жалости отчей не помнит — ‎И с песней тропинок привольных ‎Я люд побреду забавлять. ‎Хочу я того ль, не хочу — ‎Меня не спросила дорога, ‎Иди уж куда ради Бога ‎И пой, коли петь по плечу.

    ‎Прогнал меня город родной ‎В далекие синие дали, ‎Я больше не знаю печали ‎И больше ни шагу домой. ‎Вернусь — он прогонит опять, ‎Он жалости отчей не помнит — ‎И с песней тропинок привольных ‎Я люд побреду забавлять. ‎Хочу я того ль, не хочу — ‎Меня не спросила дорога, ‎Иди уж куда ради Бога ‎И пой, коли петь по плечу.
14. «

    И считайте, я — мученик — Как любой, кто любит цветы. А потом понимает, Что из них прорастают шипы.

    И считайте, я — мученик — Как любой, кто любит цветы. А потом понимает, Что из них прорастают шипы.

    — Дневник этнографа Неба · книга
15. «

    ах Боже мой, ах Боже мой, ну в чем моя вина? единственный любимый мой — кудрявая зима, не изменяла я её пленившей пелене, объятьям всех снегов земли я отдалась вполне. умею говорить я с ней на языке смертей, и тихо внемлет мне она — всё тише и бледней. я может, оттого ее безжалостную жду, что под ее объятьем грустно душу положу.

    ах Боже мой, ах Боже мой, ну в чем моя вина? единственный любимый мой — кудрявая зима, не изменяла я её пленившей пелене, объятьям всех снегов земли я отдалась вполне. умею говорить я с ней на языке смертей, и тихо внемлет мне она — всё тише и бледней. я может, оттого ее безжалостную жду, что под ее объятьем грустно душу положу.
16. «

    мы имена как эпитафию несём, ‎когда лежим под гробовым крестом. ‎но не засыпанные похвальбами тризны, ‎еще борясь, горя, смеясь — при жизни ‎мы имена свои несём как крест.

    мы имена как эпитафию несём, ‎когда лежим под гробовым крестом. ‎но не засыпанные похвальбами тризны, ‎еще борясь, горя, смеясь — при жизни ‎мы имена свои несём как крест.
17. «

    Вдруг человек поверит в звезды тоже, И станет — на меня дурак похожий? Мы соберём плеяду дураков!

    Вдруг человек поверит в звезды тоже, И станет — на меня дурак похожий? Мы соберём плеяду дураков!
18. «

    Как можно художественное искусство оценивать? Его можно только чувствовать проникновенным нецензурным взором души.

    Как можно художественное искусство оценивать? Его можно только чувствовать проникновенным нецензурным взором души.
19. «

    Переломанный, переувеченный, Я бракованность свою припрячу От очей горящих человечьих, От души чуток ещё горячей.

    Переломанный, переувеченный, Я бракованность свою припрячу От очей горящих человечьих, От души чуток ещё горячей.
20. «

    — Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.

    — Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.

    — Дневник этнографа Неба · книга