147 цитат Роберта Льюиса Стивенсона, которые стоит перечитать

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 147 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вы никогда не можете заранее сказать, что подействует на суеверных людей.

   Вы никогда не можете заранее сказать, что подействует на суеверных людей.

   — Джим Хокинс · книга
2. «

   Такие бедняки, как мы, — воскликнул он, — должны войти рука об руку в царство Плутона, поддерживая один другого среди теней, его населяющих!

   Такие бедняки, как мы, — воскликнул он, — должны войти рука об руку в царство Плутона, поддерживая один другого среди теней, его населяющих!

   — полковник Джеральдин · книга
3. «

   Все произошло очень быстро, но ведь и стрела летит быстро, а пуля из ружья — и того быстрее, однако и та, и другая могут попасть в цель.

   Все произошло очень быстро, но ведь и стрела летит быстро, а пуля из ружья — и того быстрее, однако и та, и другая могут попасть в цель.

   — Сатанинская бутылка · книга
4. «

   Я всего лишь рядовой боец, но рядовой боец великой армии. Я знаю потайную калитку в царство Смерти. Я с нею накоротке и могу препроводить вас в вечность без всяких церемоний. При этом уход ваш не вызовет никаких кривотолков.

   Я всего лишь рядовой боец, но рядовой боец великой армии. Я знаю потайную калитку в царство Смерти. Я с нею накоротке и могу препроводить вас в вечность без всяких церемоний. При этом уход ваш не вызовет никаких кривотолков.

   — Клуб самоубийц · книга
5. «

   Мы стремимся пленить любимую и сами при этом пленяемся ещё безвозвратней. Покорить сердце можно только сердцем.

   Мы стремимся пленить любимую и сами при этом пленяемся ещё безвозвратней. Покорить сердце можно только сердцем.

   — Сент-Ив · книга
6. «

   — А что такое море? — спросил Вилли. — Море! — воскликнул мельник. — Помилуй нас, боже, это самое великое из того, что сотворил господь! Ведь это в него течет вся вода, какая только есть на земле, и сливается в большое соленое озеро. Так оно и лежит, ровное, как моя ладонь, и с виду невинное, как младенец; но говорят, что, если задует ветер, на нем поднимаются водяные горы, выше всех наших гор, и они топят большие корабли — куда больше нашей мельницы, и так ревут, что этот рев слышно на суше за много миль от берегов.

   — А что такое море? — спросил Вилли. — Море! — воскликнул мельник. — Помилуй нас, боже, это самое великое из того, что сотворил господь! Ведь это в него течет вся вода, какая только есть на земле, и сливается в большое соленое озеро. Так оно и лежит, ровное, как моя ладонь, и с виду невинное, как младенец; но говорят, что, если задует ветер, на нем поднимаются водяные горы, выше всех наших гор, и они топят большие корабли — куда больше нашей мельницы, и так ревут, что этот рев слышно на суше за много миль от берегов.

   — Вилли · книга
7. «

   Род пребывает вечно, он древен и всегда юн. И он исполнит свое предначертание. Как волны по челу океана, так по его челу, сменяя друг друга, движутся отдельные индивиды; они верят в свободу воли, но это самообман — ее нет. Мы говоримо о душе, но душа-то принадлежит роду.

   Род пребывает вечно, он древен и всегда юн. И он исполнит свое предначертание. Как волны по челу океана, так по его челу, сменяя друг друга, движутся отдельные индивиды; они верят в свободу воли, но это самообман — ее нет. Мы говоримо о душе, но душа-то принадлежит роду.

   — Олалла · книга
8. «

   Воспоминания — это волшебные одежды, которые от употребления не изнашиваются.

   Воспоминания — это волшебные одежды, которые от употребления не изнашиваются.
9. «

   Обнаруженная ненависть есть ненависть бессильная.

   Обнаруженная ненависть есть ненависть бессильная.
10. «

    Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

    Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

    — Маркхейм · книга
11. «

    — Война разорение для нашей доброй страны,­ сказала о дна из женщин. Когда бароны воюют, крестьяне едят кор'ни и траву. — Нет, сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать. — Для тех, кто останется жив,-ответила женщи­на, — оно, быть может, и так. Ну, а те, кого убьют, сударь? — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете,-сказал Дик. — Он мне не господин, — сказал малыи в краснои рубахе.

    — Война разорение для нашей доброй страны,­ сказала о дна из женщин. Когда бароны воюют, крестьяне едят кор'ни и траву. — Нет, сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать. — Для тех, кто останется жив,-ответила женщи­на, — оно, быть может, и так. Ну, а те, кого убьют, сударь? — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете,-сказал Дик. — Он мне не господин, — сказал малыи в краснои рубахе.

    — Дик · книга
12. «

    Худшим из моих недостатков было всего лишь нетерпеливое стремление к удовольствиям, которое для многих служит источником счастья; однако я не мог примирить эти наклонности с моим настойчивым желанием держать голову высоко и представляться окружающим человеком серьезным и почтенным.

    Худшим из моих недостатков было всего лишь нетерпеливое стремление к удовольствиям, которое для многих служит источником счастья; однако я не мог примирить эти наклонности с моим настойчивым желанием держать голову высоко и представляться окружающим человеком серьезным и почтенным.

    — Доктор Генри Джекилл · книга
13. «

    Добро и зло – это только одно воображение. В жизни ничего нет, кроме судьбы.

    Добро и зло – это только одно воображение. В жизни ничего нет, кроме судьбы.

    — Клуб самоубийц · книга
14. «

    Наш пастор сидел над книгами дни и ночи — а куда же это годится, — все писал да писал, не иначе; сначала боялись, что он будет сам сочинять проповеди, потом оказалось, что он пишет книжку, а это уж совсем неподходящее дело для такого неопытного молодого человека.

    Наш пастор сидел над книгами дни и ночи — а куда же это годится, — все писал да писал, не иначе; сначала боялись, что он будет сам сочинять проповеди, потом оказалось, что он пишет книжку, а это уж совсем неподходящее дело для такого неопытного молодого человека.

    — Окаянная Дженет · книга
15. «

    Вначале женщине нужно, чтобы ей повиновались, и только потом она сама начинает находить особое наслаждение в покорности.

    Вначале женщине нужно, чтобы ей повиновались, и только потом она сама начинает находить особое наслаждение в покорности.

    — Клуб самоубийц · книга
16. «

    Лев — царь зверей, но для домашнего животного он вряд ли годится. Точно так же и любовь слишком сильное чувство, чтобы стать основой счастливого брака.

    Лев — царь зверей, но для домашнего животного он вряд ли годится. Точно так же и любовь слишком сильное чувство, чтобы стать основой счастливого брака.
17. «

    Скромным натурам свойственно принимать свой дружеский круг уже готовым из рук случая.

    Скромным натурам свойственно принимать свой дружеский круг уже готовым из рук случая.

    — Странная история доктора Джекила и мистера Хайда · книга
18. «

    Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии.

    Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии.

    — председатель · книга
19. «

    Довольно, сэр, я не привык, чтобы в моих словах сомневались.

    Довольно, сэр, я не привык, чтобы в моих словах сомневались.

    — Принц Флоризель · книга
20. «

    Никто не может быть никому ненужным, пока у него есть друг.

    Никто не может быть никому ненужным, пока у него есть друг.