67 цитат от Роберта Льюиса Стивенсона

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 67 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   — Джор Мщу-за-всех из зеленого леса и его веселые товарищи. · книга
2. «

   Женщины только на первых порах любят, чтобы их слушались, а потом находят удовлетворение в том, чтобы повиноваться самим.

   Женщины только на первых порах любят, чтобы их слушались, а потом находят удовлетворение в том, чтобы повиноваться самим.

   — Клуб самоубийц · книга
3. «

   Рано или поздно каждый садится за банкетный стол последствий своих поступков.

   Рано или поздно каждый садится за банкетный стол последствий своих поступков.
4. «

   За ветер добычи, за ветер удачи! Чтоб зажили мы веселей и богаче!

   За ветер добычи, за ветер удачи! Чтоб зажили мы веселей и богаче!

   — Джон Сильвер · книга
5. «

   Мы готовы признать, что совершали ошибки на всех предыдущих этапах своего жизненного пути лишь в том случае, если пришли к неожиданному и твердому убеждению, что уж сейчас-то мы совершенно правы.

   Мы готовы признать, что совершали ошибки на всех предыдущих этапах своего жизненного пути лишь в том случае, если пришли к неожиданному и твердому убеждению, что уж сейчас-то мы совершенно правы.
6. «

   Мы стремимся пленить любимую и сами при этом пленяемся ещё безвозвратней. Покорить сердце можно только сердцем.

   Мы стремимся пленить любимую и сами при этом пленяемся ещё безвозвратней. Покорить сердце можно только сердцем.

   — Сент-Ив · книга
7. «

   — Трелони, сказал доктор, — я еду с вами. Ручаюсь, что Джим — тоже и что он оправдает ваше доверие. Но есть один человек, на которого я боюсь положиться. — Кто он? — воскликнул сквайр. — Назовите этого пса, сэр. — Вы, — ответил доктор, потому что вы не умеете держать язык за зубами.

   — Трелони, сказал доктор, — я еду с вами. Ручаюсь, что Джим — тоже и что он оправдает ваше доверие. Но есть один человек, на которого я боюсь положиться. — Кто он? — воскликнул сквайр. — Назовите этого пса, сэр. — Вы, — ответил доктор, потому что вы не умеете держать язык за зубами.

   — Ливси · книга
8. «

   В первый раз Дик понял, какую безнадежную игру мы ведем в жизни и что сделанное однажды нельзя ни изменить, ни исправить никаким раскаянием.

   В первый раз Дик понял, какую безнадежную игру мы ведем в жизни и что сделанное однажды нельзя ни изменить, ни исправить никаким раскаянием.

   — Черная стрела · книга
9. «

   Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

   Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

   — Клуб самоубийц · книга
10. «

    Впервые я испытал радость исследователя неведомых стран. Остров был необитаем.

    Впервые я испытал радость исследователя неведомых стран. Остров был необитаем.

    — Джим Хокинс · книга
11. «

    В открытое море! К черту сокровища! Море, а не сокровища кружит мне голову.

    В открытое море! К черту сокровища! Море, а не сокровища кружит мне голову.

    — Остров сокровищ · книга
12. «

    Морские бандиты бесчувственны, как море, по которому они плавают.

    Морские бандиты бесчувственны, как море, по которому они плавают.

    — Джим Хокинс · книга
13. «

    Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

    Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

    — Олалла · книга
14. «

    Человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло.

    Человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло.

    — Бен Ганн · книга
15. «

    Под пышным нарядом даже самого великого властелина скрывается всего лишь простой смертный.

    Под пышным нарядом даже самого великого властелина скрывается всего лишь простой смертный.

    — Приключения принца Флоризеля · книга
16. «

    Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен был бы кидаться камнями в других.

    Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен был бы кидаться камнями в других.

    — мистер Друммонд · книга
17. «

    Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.

    Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.
18. «

    Порядочному человеку даже и умереть нельзя без денег.

    Порядочному человеку даже и умереть нельзя без денег.

    — Клуб самоубийц · книга
19. «

    В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

    В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

    — Ночлег Франсуа Вийона · книга
20. «

    Долгая жизнь, полная приключений и тяжелых лишений, притупила в нем чувство страха.

    Долгая жизнь, полная приключений и тяжелых лишений, притупила в нем чувство страха.

    — Черная стрела · книга