98 афоризмов Валерого Брюсова

Валерий Брюсов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 98 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Летний вечер пышен, Летний вечер снова... Мне твой голос слышен: «Я люблю другого».

   Летний вечер пышен, Летний вечер снова... Мне твой голос слышен: «Я люблю другого».
2. «

   Ты — женщина, ты ведьмовский напиток! Он жжет огнем, едва в уста проник: Но пьющий пламя подавляет крик И славословит бешено средь пыток.

   Ты — женщина, ты ведьмовский напиток! Он жжет огнем, едва в уста проник: Но пьющий пламя подавляет крик И славословит бешено средь пыток.
3. «

   Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один; Люблю часы святых безделий, Часы раздумий и картин.

   Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один; Люблю часы святых безделий, Часы раздумий и картин.
4. «

   Тех обманул я, тех обидел, Тех погубил, — пусть вопиют! Но я искал — и это видел Тот, кто один мне — правый суд!

   Тех обманул я, тех обидел, Тех погубил, — пусть вопиют! Но я искал — и это видел Тот, кто один мне — правый суд!
5. «

   Великое вблизи неуловимо, Лишь издали торжественно оно, Мы все проходим пред великим мимо И видим лишь случайное звено.

   Великое вблизи неуловимо, Лишь издали торжественно оно, Мы все проходим пред великим мимо И видим лишь случайное звено.
6. «

   Серебро, огни и блёстки, - Целый мир из серебра! В жемчугах горят берёзки, Чёрно-голые вчера. <...> Воплощение мечтаний, Жизни с грёзою игра, Этот мир очарований, Этот мир из серебра!

   Серебро, огни и блёстки, - Целый мир из серебра! В жемчугах горят берёзки, Чёрно-голые вчера. <...> Воплощение мечтаний, Жизни с грёзою игра, Этот мир очарований, Этот мир из серебра!
7. «

   Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле. Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег. Грёзы томили всё утро предчувствием нег. Девушка долго и долго ждала у окна. Где-то за морем тогда расцветала весна. Вечер настал, и земное утешилось сном. Девушка плакала ночью в тиши, — но о ком? Белая роза увяла без слёз в эту ночь. Голуби утром мелькнули — и кинулись прочь.

   Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле. Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег. Грёзы томили всё утро предчувствием нег. Девушка долго и долго ждала у окна. Где-то за морем тогда расцветала весна. Вечер настал, и земное утешилось сном. Девушка плакала ночью в тиши, — но о ком? Белая роза увяла без слёз в эту ночь. Голуби утром мелькнули — и кинулись прочь.
8. «

   Чтобы хранить большую тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

   Чтобы хранить большую тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

   — Наталья · книга
9. «

   Сверкает жизнь везде, грохочет жизнь повсюду! Бросаясь в глубь веков, — она горит на дне. Бегу на ввсь времен, — она кричит мне: буду! Она над всем, что есть; она — во всем, во мне!

   Сверкает жизнь везде, грохочет жизнь повсюду! Бросаясь в глубь веков, — она горит на дне. Бегу на ввсь времен, — она кричит мне: буду! Она над всем, что есть; она — во всем, во мне!
10. «

    Как это скучно! Мужчины не довольствуются тем, что мы им отдаёмся, и даже тем, что мы их любим. Каждому из них надобно, чтобы мы отдавались только одному ему и любили его так, как ему того хочется. <...> Все твердят: я хочу тебя всю, но ни один не подумает, достаточно ли глубока и широка для того его душа!

    Как это скучно! Мужчины не довольствуются тем, что мы им отдаёмся, и даже тем, что мы их любим. Каждому из них надобно, чтобы мы отдавались только одному ему и любили его так, как ему того хочется. <...> Все твердят: я хочу тебя всю, но ни один не подумает, достаточно ли глубока и широка для того его душа!

    — Наталья Глебовна · книга
11. «

    Склонясь, иду вперёд, растущий груз влача: Дней, лет, имен, восторгов и падений. Со мной мои стихи бегут, крича, Грозят мне замыслов недовершенных тени, Слепят глаза сверканья без числа (Слова из книг, истлевших в сердце-склепе), И женщин жадные тела Цепляются за звенья цепи.

    Склонясь, иду вперёд, растущий груз влача: Дней, лет, имен, восторгов и падений. Со мной мои стихи бегут, крича, Грозят мне замыслов недовершенных тени, Слепят глаза сверканья без числа (Слова из книг, истлевших в сердце-склепе), И женщин жадные тела Цепляются за звенья цепи.
12. «

    «Ты будешь жить! — она сказала мне. — Бродить в толпе ряды десятилетий, О, много уст вопьются в губы эти, О, многим ты «люблю» шепнёшь во сне! Замрешь не раз в порыве страсти пьяном… Но будет всё — лишь тенью, лишь обманом!

    «Ты будешь жить! — она сказала мне. — Бродить в толпе ряды десятилетий, О, много уст вопьются в губы эти, О, многим ты «люблю» шепнёшь во сне! Замрешь не раз в порыве страсти пьяном… Но будет всё — лишь тенью, лишь обманом!
13. «

    Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли; И робким взором мы поникли, Влачимся медленно в пыли.

    Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли; И робким взором мы поникли, Влачимся медленно в пыли.
14. «

    Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть искажающими, отчетливыми и несколько туманными. Я привыкла целые часы, целые дни проводить среди перекрещивающихся миров; входящих один в другой, колеблющихся, исчезающих и возникающих вновь. Моей единственной страстью стало отдавать свое тело этим беззвучным далям, этим перспективам без эхо, этим отдельным вселенным, перерезывающим нашу, существующим, наперекор сознанию, в одно и то же время и в одном и том же месте с ней. Эта вывернутая действительность, отделенная от нас гладкой поверхностью стекла, почему-то недоступная осязанию, влекла меня к себе, притягивала, как бездна, как тайна.

    Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть искажающими, отчетливыми и несколько туманными. Я привыкла целые часы, целые дни проводить среди перекрещивающихся миров; входящих один в другой, колеблющихся, исчезающих и возникающих вновь. Моей единственной страстью стало отдавать свое тело этим беззвучным далям, этим перспективам без эхо, этим отдельным вселенным, перерезывающим нашу, существующим, наперекор сознанию, в одно и то же время и в одном и том же месте с ней. Эта вывернутая действительность, отделенная от нас гладкой поверхностью стекла, почему-то недоступная осязанию, влекла меня к себе, притягивала, как бездна, как тайна.

    — В зеркале · книга
15. «

    А мне не было другого выхода из моей безнадежности, как слушать ее голос и касаться губами ее пальцев.

    А мне не было другого выхода из моей безнадежности, как слушать ее голос и касаться губами ее пальцев.

    — Огненный ангел · книга
16. «

    Во вселенной, страшной и огромной, Ты была — как листик в водопаде, И блуждала странницей бездомной, С изумленьем горестным во взгляде.

    Во вселенной, страшной и огромной, Ты была — как листик в водопаде, И блуждала странницей бездомной, С изумленьем горестным во взгляде.
17. «

    О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! И жители иных, непознанных планет! И духи тайные, не кажущие лика! Мы все — лишь беглый блеск на вечном море лет!

    О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! И жители иных, непознанных планет! И духи тайные, не кажущие лика! Мы все — лишь беглый блеск на вечном море лет!
18. «

    Быть может, эти электроны — Миры, где пять материков, Искусства, знанья, войны, троны И память сорока веков!

    Быть может, эти электроны — Миры, где пять материков, Искусства, знанья, войны, троны И память сорока веков!
19. «

    Не надо несбыточных грез, Не надо красивых утопий. Мы старый решаем вопрос: Кто мы в этой старой Европе?

    Не надо несбыточных грез, Не надо красивых утопий. Мы старый решаем вопрос: Кто мы в этой старой Европе?
20. «

    Есть ли такое в мире, чего не могут сделать двое, если ими движет любовь?

    Есть ли такое в мире, чего не могут сделать двое, если ими движет любовь?