663 цитаты из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты», которые стоит перечитать

Ниже 663 цитаты из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Писать надо не совершенно, а незавершенно! Завершенное не может быть совершенным, считал Бодлер. Законченность опасна для писателя, система его убивает.

   Писать надо не совершенно, а незавершенно! Завершенное не может быть совершенным, считал Бодлер. Законченность опасна для писателя, система его убивает.
2. «

   Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

   Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

   — Китс · книга
3. «

   В искусстве нет течений — только искренность и воодушевление творцов. А течения появляются не в искусстве, а в науке о нем.

   В искусстве нет течений — только искренность и воодушевление творцов. А течения появляются не в искусстве, а в науке о нем.
4. «

   Идеология есть идеология, а для того, чтобы она была действенной, от нее требуется активность.

   Идеология есть идеология, а для того, чтобы она была действенной, от нее требуется активность.
5. «

   Имеется немало художников, пользующихся славой, которые прямо заявляют, что их единственное стремление — это потрафлять вкусам зрителей.

   Имеется немало художников, пользующихся славой, которые прямо заявляют, что их единственное стремление — это потрафлять вкусам зрителей.
6. «

   Мыслителю все дозволено, кроме одного — звать за собой, указывать путь.

   Мыслителю все дозволено, кроме одного — звать за собой, указывать путь.
7. «

   Союз поэзии с музыкой открывает широчайшее поле для поэтического развития.

   Союз поэзии с музыкой открывает широчайшее поле для поэтического развития.
8. «

   Каковы же пути обуздания воли? Абсурдную, страдающую реальность нельзя превозмочь действием — только углублением в нее, созерцанием, отказом.

   Каковы же пути обуздания воли? Абсурдную, страдающую реальность нельзя превозмочь действием — только углублением в нее, созерцанием, отказом.

   — Артур Шопенгауэр · книга
9. «

   Зло — результат жажды человека самому стать творящей основой, в высокомерии своем стать всем.

   Зло — результат жажды человека самому стать творящей основой, в высокомерии своем стать всем.

   — Август Шеллинг · книга
10. «

    В уме нет ничего, чего не было до этого в чувствах.

    В уме нет ничего, чего не было до этого в чувствах.

    — Фома Аквинский · книга
11. «

    Семья — тяжкий груз, от нее можно отречься, но ее нельзя преодолеть.

    Семья — тяжкий груз, от нее можно отречься, но ее нельзя преодолеть.

    — Кафка · книга
12. «

    Кто из великих знает, где, когда и как взойдут семена, брошенные ими в мир?

    Кто из великих знает, где, когда и как взойдут семена, брошенные ими в мир?
13. «

    Шопенгауэр обратил внимание на мощь человеческой и мировой иррациональности, подсознательности, животности. Опора на разум необходима, но она может стать опасной, если пренебречь той стихией, откуда он вышел.

    Шопенгауэр обратил внимание на мощь человеческой и мировой иррациональности, подсознательности, животности. Опора на разум необходима, но она может стать опасной, если пренебречь той стихией, откуда он вышел.
14. «

    Я считаю общество не дурным, то есть поддающимся улучшению, я считаю его абсурдным. А это совсем другое дело... Абсурдным. Меня задевает вовсе не отсутствие справедливости, а нечто гораздо более глубокое — невозможность согласиться с социальной организацией, какой бы она ни была.

    Я считаю общество не дурным, то есть поддающимся улучшению, я считаю его абсурдным. А это совсем другое дело... Абсурдным. Меня задевает вовсе не отсутствие справедливости, а нечто гораздо более глубокое — невозможность согласиться с социальной организацией, какой бы она ни была.

    — Кафка · книга
15. «

    Говоря «мир есть мое представление», Шопенгауэр имел в виду не то, что мира вне меня нет, но то, что сколько людей, столько представлений. Внешний мир для него — доступная нашему представлению множественность, чрез которую проявляется единая первооснова бытия — воля к жизни.

    Говоря «мир есть мое представление», Шопенгауэр имел в виду не то, что мира вне меня нет, но то, что сколько людей, столько представлений. Внешний мир для него — доступная нашему представлению множественность, чрез которую проявляется единая первооснова бытия — воля к жизни.
16. «

    Жизнь полна несообразностей — неразрешимых и непостижимых: смертей, утрат, греха, боли, лжи, зла. Их невозможно удовлетворительно объяснить. Некоторые ищут разгадку в природе, иные — в Боге, в существовании некого могущественного начала, пребывающего по ту сторону бытия и являющегося его источником.

    Жизнь полна несообразностей — неразрешимых и непостижимых: смертей, утрат, греха, боли, лжи, зла. Их невозможно удовлетворительно объяснить. Некоторые ищут разгадку в природе, иные — в Боге, в существовании некого могущественного начала, пребывающего по ту сторону бытия и являющегося его источником.
17. «

    Скромность — удел ничтожества, а гению незачем унижать себя самобичеванием. Подавляя в людях честолюбие, общество ведет их и себя к гибели.

    Скромность — удел ничтожества, а гению незачем унижать себя самобичеванием. Подавляя в людях честолюбие, общество ведет их и себя к гибели.

    — И. В. Гёте · книга
18. «

    Почему я, собственно, против свободы печати? Потому что она порождает посредственность. Ограничивающий закон благотворен, ибо оппозиция, не знающая узды, становится плоской. Ограничения же понуждают к находчивости.

    Почему я, собственно, против свободы печати? Потому что она порождает посредственность. Ограничивающий закон благотворен, ибо оппозиция, не знающая узды, становится плоской. Ограничения же понуждают к находчивости.

    — И. В. Гёте · книга
19. «

    Умереть за идею — значит придавать слишком много цены недосказанным истинам. Участь мучеников надо предоставить тем, кто, не ведая сомнений, обретает в собственном простодушии оправдание своему упорству.

    Умереть за идею — значит придавать слишком много цены недосказанным истинам. Участь мучеников надо предоставить тем, кто, не ведая сомнений, обретает в собственном простодушии оправдание своему упорству.

    — Рабле · книга
20. «

    Такова жизнь: даже гений, становясь участником политической борьбы, слепнет и глохнет.

    Такова жизнь: даже гений, становясь участником политической борьбы, слепнет и глохнет.