37 цитат из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера» для вдохновения

Ниже 37 цитат из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Кто одиночеством любим, Ах! быть один тот смог; Любовь иным и жизнь иным, Ему удел тревог.

   Кто одиночеством любим, Ах! быть один тот смог; Любовь иным и жизнь иным, Ему удел тревог.

   — Старик · книга
2. «

   После того как я кое-что узнал, мне впервые пришло в голову, что я еще ничего не знаю, и это было так: недоставало связи, а ведь в ней главная суть.

   После того как я кое-что узнал, мне впервые пришло в голову, что я еще ничего не знаю, и это было так: недоставало связи, а ведь в ней главная суть.

   — Вильгельм Мейстер · книга
3. «

   Нас с вами свела не страсть, но привязанность и доверие, и поэтому мы меньше рискуем, чем тысячи других.

   Нас с вами свела не страсть, но привязанность и доверие, и поэтому мы меньше рискуем, чем тысячи других.

   — Тереза (Teresa) · книга
4. «

   Когда человек кого-нибудь глубоко полюбит, то самую большую радость он испытывает тогда, когда ощущает полное понимание со стороны любимого существа, полное единство с ним. Величайшую же радость человек испытывает в те минуты, когда он ощущает свое единство с народом, с человечеством, со всем миром.

   Когда человек кого-нибудь глубоко полюбит, то самую большую радость он испытывает тогда, когда ощущает полное понимание со стороны любимого существа, полное единство с ним. Величайшую же радость человек испытывает в те минуты, когда он ощущает свое единство с народом, с человечеством, со всем миром.

   — Преображенская · книга
5. «

   Обычно человек не любит расставаться с глупцом, которого вынашивает в груди, боится признать свою главную ошибку и сознать истину, повергающую его в отчаяние.

   Обычно человек не любит расставаться с глупцом, которого вынашивает в груди, боится признать свою главную ошибку и сознать истину, повергающую его в отчаяние.
6. «

   Вы знаете бесподобного шекспировского «Гамлета» по чтению, которое доставило нам столько удовольствия. Я думал, что проникну в дух роли, если возложу на себя бремя глубокой тоски и с этим гнетом последую за моим прообразом через необычайный лабиринт разных причуд и его странностей. Я долго и напрасно блуждал в этом лабиринте, пока не блеснула мне надежда приблизиться к моей цели совсем иным путем. Я стал искать все следы, указывающие на характер Гамлета в эпоху, предшествовавшую смерти его отца.

   Вы знаете бесподобного шекспировского «Гамлета» по чтению, которое доставило нам столько удовольствия. Я думал, что проникну в дух роли, если возложу на себя бремя глубокой тоски и с этим гнетом последую за моим прообразом через необычайный лабиринт разных причуд и его странностей. Я долго и напрасно блуждал в этом лабиринте, пока не блеснула мне надежда приблизиться к моей цели совсем иным путем. Я стал искать все следы, указывающие на характер Гамлета в эпоху, предшествовавшую смерти его отца.

   — Вильгельм Мейстер · книга
7. «

   Да разве нет людей, настолко лишенных чувства жизни, что они всю жизнь и быт смертных не ставят ни во что и называют жалким и низменным прозябанием?

   Да разве нет людей, настолко лишенных чувства жизни, что они всю жизнь и быт смертных не ставят ни во что и называют жалким и низменным прозябанием?

   — Вильгельм Мейстер · книга
8. «

   Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.

   Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.

   — Ярно · книга
9. «

   Ведь все — ничто, когда отсутствует то единственное, что в глазах человека стоит всего остального.

   Ведь все — ничто, когда отсутствует то единственное, что в глазах человека стоит всего остального.

   — Вильгельм Мейстер · книга
10. «

    — По-моему, нет ничего умнее, как извлекать пользу на глупости других. — Не знаю, не более ли благородное удовольствие исцелять людей от их глупостей. — Насколько я их знаю, это была бы напрасная затея. Много нужно уже и для того, чтобы и один-то человек поумнел и разбогател, и большей частью он это делает за счет других.

    — По-моему, нет ничего умнее, как извлекать пользу на глупости других. — Не знаю, не более ли благородное удовольствие исцелять людей от их глупостей. — Насколько я их знаю, это была бы напрасная затея. Много нужно уже и для того, чтобы и один-то человек поумнел и разбогател, и большей частью он это делает за счет других.

    — Вернер · книга
11. «

    Трижды счастливы те, кого рождение сразу возносит над низшими ступенями человечества, им не приходится переживать положения, в которых иные порядочные люди томятся всю жизнь.

    Трижды счастливы те, кого рождение сразу возносит над низшими ступенями человечества, им не приходится переживать положения, в которых иные порядочные люди томятся всю жизнь.

    — Вильгельм Мейстер · книга
12. «

    Вечно юность колеблется между крайностями! Мне кажется, всего естественнее соединить то, что приносит нам удовольствие и пользу. Люби одного, а платит пусть другой, все дело только в том, чтобы мы сумели держать их врозь друг от друга.

    Вечно юность колеблется между крайностями! Мне кажется, всего естественнее соединить то, что приносит нам удовольствие и пользу. Люби одного, а платит пусть другой, все дело только в том, чтобы мы сумели держать их врозь друг от друга.

    — Старуха · книга
13. «

    «Не моя вина, — говорил он, — если мои влечения и мой разум я не могу привести к полному согласию между собою».

    «Не моя вина, — говорил он, — если мои влечения и мой разум я не могу привести к полному согласию между собою».

    — Наталия · книга
14. «

    Признанный любимец графа вынужден был играть отныне президентов и министров, так как они обыкновенно изображаются злодеями и в пятом акте претерпевают разные неприятности.

    Признанный любимец графа вынужден был играть отныне президентов и министров, так как они обыкновенно изображаются злодеями и в пятом акте претерпевают разные неприятности.
15. «

    К сожалению, всегда бывает так, что все созданное совокупностью людей и обстоятельств не может долгое время оставаться целым и невредимым.

    К сожалению, всегда бывает так, что все созданное совокупностью людей и обстоятельств не может долгое время оставаться целым и невредимым.
16. «

    Как редко бывает человек доволен положением, в котором находится! Он вечно желает попасть в положение ближнего, из которого тот в свою очередь стремится вырваться.

    Как редко бывает человек доволен положением, в котором находится! Он вечно желает попасть в положение ближнего, из которого тот в свою очередь стремится вырваться.

    — Вильгельм Мейстер · книга
17. «

    Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

    Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

    — Вильгельм Мейстер · книга
18. «

    Смешение сословий через супружество заслуживает название неравного брака лишь постольку, поскольку одна сторона не может принимать участие в прирожденном, привычном и как бы ставшем необходимостью образе жизни другой стороны.

    Смешение сословий через супружество заслуживает название неравного брака лишь постольку, поскольку одна сторона не может принимать участие в прирожденном, привычном и как бы ставшем необходимостью образе жизни другой стороны.

    — Тереза (Teresa) · книга
19. «

    Хорошее общество, как и хороший театр, существует лишь в известных условиях. Есть манеры и язык, темы и поведение безусловно недопустимые.

    Хорошее общество, как и хороший театр, существует лишь в известных условиях. Есть манеры и язык, темы и поведение безусловно недопустимые.

    — Зерло · книга
20. «

    Вельможа может, конечно, иметь друзей, но сам не может быть другом.

    Вельможа может, конечно, иметь друзей, но сам не может быть другом.

    — Вильгельм Мейстер · книга