«Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера» в 75 цитат

Ниже 75 цитат из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Пьеса полна была действия, но лишена правдивой обрисовки характеров. Она понравилась и позабавила публику: таково начало всякого сценического искусства. Грубый человек доволен, если хоть что-нибудь перед ним происходит; человек образованный желает чувствовать, а размышления приятны лишь вполне образованному человеку.

   Пьеса полна была действия, но лишена правдивой обрисовки характеров. Она понравилась и позабавила публику: таково начало всякого сценического искусства. Грубый человек доволен, если хоть что-нибудь перед ним происходит; человек образованный желает чувствовать, а размышления приятны лишь вполне образованному человеку.
2. «

   Не должен человек стыдиться своего происхождения.

   Не должен человек стыдиться своего происхождения.

   — Фридрих · книга
3. «

   Дело совсем иного рода, когда человек уже про рождению занимает высокое место в человеческом обществе. Кому унаследованные богатства доставили совершенно беззаботное существование, кто с самой юности щедро окружен так сказать, с избытком всем, что положено человеку, тот привыкает видеть в этих благах самое главное в жизни; достоинства человека, богато одаренного природой, не так ему заметны.

   Дело совсем иного рода, когда человек уже про рождению занимает высокое место в человеческом обществе. Кому унаследованные богатства доставили совершенно беззаботное существование, кто с самой юности щедро окружен так сказать, с избытком всем, что положено человеку, тот привыкает видеть в этих благах самое главное в жизни; достоинства человека, богато одаренного природой, не так ему заметны.

   — Вильгельм Мейстер · книга
4. «

   В любви все риск. В беседке или перед алтарем, в объятиях или с с обручальными кольцами, под пение ли сверчка или при трубах и литаврах, — все риск, все зависит от случая.

   В любви все риск. В беседке или перед алтарем, в объятиях или с с обручальными кольцами, под пение ли сверчка или при трубах и литаврах, — все риск, все зависит от случая.

   — Фридрих · книга
5. «

   Подобно тому как два враждебные форпоста, разделенные рекою, спокойно и весело переговариваются между собою, не помышляя о войне, разъединяющей их лагери, так и графиня с Вильгельмом обменивались многозначительными взглядами через ту чудовищную пропасть рождения и воспитания, разделявшую их, и каждый думал, что на своей стороне он спокойно может предаваться своим чувствам.

   Подобно тому как два враждебные форпоста, разделенные рекою, спокойно и весело переговариваются между собою, не помышляя о войне, разъединяющей их лагери, так и графиня с Вильгельмом обменивались многозначительными взглядами через ту чудовищную пропасть рождения и воспитания, разделявшую их, и каждый думал, что на своей стороне он спокойно может предаваться своим чувствам.
6. «

   Нет на свете ничего приятнее, как стоять на дороге к богатству: с богатством нет для нас ни помех, ни задержек.

   Нет на свете ничего приятнее, как стоять на дороге к богатству: с богатством нет для нас ни помех, ни задержек.

   — Лаэрт · книга
7. «

   Стоит только некоторое время спокойно походить по галерее и понаблюдать какие художественные произведения останавливают внимание толпы, какие она хвалит, мимо каких проходит равнодушно, — и у вас пропадает любовь к современности и надежда на будущее.

   Стоит только некоторое время спокойно походить по галерее и понаблюдать какие художественные произведения останавливают внимание толпы, какие она хвалит, мимо каких проходит равнодушно, — и у вас пропадает любовь к современности и надежда на будущее.

   — Маркиз · книга
8. «

   Хорошее общество, как и хороший театр, существует лишь в известных условиях. Есть манеры и язык, темы и поведение безусловно недопустимые.

   Хорошее общество, как и хороший театр, существует лишь в известных условиях. Есть манеры и язык, темы и поведение безусловно недопустимые.

   — Зерло · книга
9. «

   Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

   Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

   — Вильгельм Мейстер · книга
10. «

    Вильгельм начал догадываться, что мир не таков, каким он себе его представлял.

    Вильгельм начал догадываться, что мир не таков, каким он себе его представлял.
11. «

    Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.

    Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.

    — Ярно · книга
12. «

    Он так был убежден, что эта утрата — единственная, первая и последняя, какая ему суждена в жизни, что избегал всякого утешения, говорившего ему о временности этих страданий.

    Он так был убежден, что эта утрата — единственная, первая и последняя, какая ему суждена в жизни, что избегал всякого утешения, говорившего ему о временности этих страданий.
13. «

    — Неужели с теми, кто работает со мною и для меня, я не могу поделиться выгодами, какие дают нам расширенные познания и успехи времени? — Таков уж человек! Человек желает все забрать себе, чтоб распоряжаться своим достоянием по собственному вкусу. Деньги, если не сам он их тратит, редко кажутся ему хорошо израсходованными.

    — Неужели с теми, кто работает со мною и для меня, я не могу поделиться выгодами, какие дают нам расширенные познания и успехи времени? — Таков уж человек! Человек желает все забрать себе, чтоб распоряжаться своим достоянием по собственному вкусу. Деньги, если не сам он их тратит, редко кажутся ему хорошо израсходованными.

    — Лотарио · книга
14. «

    Первые шаги, заводящие нас в лабиринт любви, так приятны, первые надежды так пленительны, что их так отрадно вызывать в памяти.

    Первые шаги, заводящие нас в лабиринт любви, так приятны, первые надежды так пленительны, что их так отрадно вызывать в памяти.
15. «

    И вот мой веселый символ веры: делай свое дело, добывай деньги, развлекайся с близкими, а об остальном в мире заботься лишь постольку, поскольку можно извлечь какую-нибудь пользу.

    И вот мой веселый символ веры: делай свое дело, добывай деньги, развлекайся с близкими, а об остальном в мире заботься лишь постольку, поскольку можно извлечь какую-нибудь пользу.

    — Вернер · книга
16. «

    Кто со слезами хлеб не ел, Кто никогда в ночи унылой, На ложе, плача, не сидел, Тот вас не знал, небесные силы!

    Кто со слезами хлеб не ел, Кто никогда в ночи унылой, На ложе, плача, не сидел, Тот вас не знал, небесные силы!

    — Старик · книга
17. «

    Самый незначительный товар окажется связанным со всей торговлей, и ничто тебе не покажется маловажным, ибо все умножает оборот, в котором твоя жизнь черпает свое питание.

    Самый незначительный товар окажется связанным со всей торговлей, и ничто тебе не покажется маловажным, ибо все умножает оборот, в котором твоя жизнь черпает свое питание.

    — Вернер · книга
18. «

    Приближаясь к полному развитию своих сил, способностей и ума, человек порою попадает в затруднительное положение, освободиться от которого ему мог бы легко помочь добрый друг.

    Приближаясь к полному развитию своих сил, способностей и ума, человек порою попадает в затруднительное положение, освободиться от которого ему мог бы легко помочь добрый друг.
19. «

    Наш мир соткан из неоходимостей и случайностей. Разум человека становится между тем и другим и умеет над ними торжествовать. Он признает необходимость основой своего бытия, случайности же он умеет отклонять, нааправлять и использовать.

    Наш мир соткан из неоходимостей и случайностей. Разум человека становится между тем и другим и умеет над ними торжествовать. Он признает необходимость основой своего бытия, случайности же он умеет отклонять, нааправлять и использовать.

    — Незнакомец · книга
20. «

    Мы часто слышали, будто гораздо легче написать и поставить трагедию, чем отличиться в комедии. При первом же трагическомо пыте мы почувствовали себя в своей стихии; сановитости и благородства характера мы старались добиться напыщенностью и аффектацией, и не мало таки о себе возомнили; вполне же счастливы мы бывали, когда приходилось дико бесноваться, топать ногами и даже бросаться наземь от ярости и отчаяния.

    Мы часто слышали, будто гораздо легче написать и поставить трагедию, чем отличиться в комедии. При первом же трагическомо пыте мы почувствовали себя в своей стихии; сановитости и благородства характера мы старались добиться напыщенностью и аффектацией, и не мало таки о себе возомнили; вполне же счастливы мы бывали, когда приходилось дико бесноваться, топать ногами и даже бросаться наземь от ярости и отчаяния.

    — Вильгельм Мейстер · книга