93 цитаты из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера» — от иронии до философии

Ниже 93 цитаты из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Стоит только некоторое время спокойно походить по галерее и понаблюдать какие художественные произведения останавливают внимание толпы, какие она хвалит, мимо каких проходит равнодушно, — и у вас пропадает любовь к современности и надежда на будущее.

   Стоит только некоторое время спокойно походить по галерее и понаблюдать какие художественные произведения останавливают внимание толпы, какие она хвалит, мимо каких проходит равнодушно, — и у вас пропадает любовь к современности и надежда на будущее.

   — Маркиз · книга
2. «

   Людям, сильно занятым своим внутренним развитием, свойственно запускать свои внешние дела.

   Людям, сильно занятым своим внутренним развитием, свойственно запускать свои внешние дела.
3. «

   Напрасно жалуемся мы, люди, на самих себя, напрасно жалуемся на судьбу! Мы жалки и на жалкое существование обречены. И не все ли равно, собственная ли вина, влияние ли свыше или случай, порок или добродетель, мудрость или безумие низвергнут нас в бездну погибели.

   Напрасно жалуемся мы, люди, на самих себя, напрасно жалуемся на судьбу! Мы жалки и на жалкое существование обречены. И не все ли равно, собственная ли вина, влияние ли свыше или случай, порок или добродетель, мудрость или безумие низвергнут нас в бездну погибели.

   — Вильгельм Мейстер · книга
4. «

   Вечно юность колеблется между крайностями! Мне кажется, всего естественнее соединить то, что приносит нам удовольствие и пользу. Люби одного, а платит пусть другой, все дело только в том, чтобы мы сумели держать их врозь друг от друга.

   Вечно юность колеблется между крайностями! Мне кажется, всего естественнее соединить то, что приносит нам удовольствие и пользу. Люби одного, а платит пусть другой, все дело только в том, чтобы мы сумели держать их врозь друг от друга.

   — Старуха · книга
5. «

   Пьеса полна была действия, но лишена правдивой обрисовки характеров. Она понравилась и позабавила публику: таково начало всякого сценического искусства. Грубый человек доволен, если хоть что-нибудь перед ним происходит; человек образованный желает чувствовать, а размышления приятны лишь вполне образованному человеку.

   Пьеса полна была действия, но лишена правдивой обрисовки характеров. Она понравилась и позабавила публику: таково начало всякого сценического искусства. Грубый человек доволен, если хоть что-нибудь перед ним происходит; человек образованный желает чувствовать, а размышления приятны лишь вполне образованному человеку.
6. «

   Не должен человек стыдиться своего происхождения.

   Не должен человек стыдиться своего происхождения.

   — Фридрих · книга
7. «

   Кажется, человек всего лучше знает свои надежды и желания, которые долго лелеет и хранит в сердце своем, и, однако, когда они встречаются ему, когда они как бы навязываются ему, он их не узнает и отступает перел ними.

   Кажется, человек всего лучше знает свои надежды и желания, которые долго лелеет и хранит в сердце своем, и, однако, когда они встречаются ему, когда они как бы навязываются ему, он их не узнает и отступает перел ними.

   — Вильгельм Мейстер · книга
8. «

   Первые шаги, заводящие нас в лабиринт любви, так приятны, первые надежды так пленительны, что их так отрадно вызывать в памяти.

   Первые шаги, заводящие нас в лабиринт любви, так приятны, первые надежды так пленительны, что их так отрадно вызывать в памяти.
9. «

   Равновесие в человеческих поступках, к сожалению, устанавливается только посредством противоположностей.

   Равновесие в человеческих поступках, к сожалению, устанавливается только посредством противоположностей.

   — Ярно · книга
10. «

    Если бы люди были подобны птицам небесным, которые не сеют, не жнут, а все же проводят блаженные дни в непрерывных наслаждениях! Если бы только с началом зимы они могли свободно улетать в далекие страны, спасаясь от голода и морозов!

    Если бы люди были подобны птицам небесным, которые не сеют, не жнут, а все же проводят блаженные дни в непрерывных наслаждениях! Если бы только с началом зимы они могли свободно улетать в далекие страны, спасаясь от голода и морозов!

    — Вернер · книга
11. «

    — Кто платит деньги, тот вправе требовать товар по своему вкусу. — До некоторой степени — да, но большая публика заслуживает того, чтобы ее уважали, а не трактовали как ребенка, у которого норовят выманить деньги.

    — Кто платит деньги, тот вправе требовать товар по своему вкусу. — До некоторой степени — да, но большая публика заслуживает того, чтобы ее уважали, а не трактовали как ребенка, у которого норовят выманить деньги.

    — Зерло · книга
12. «

    Кто одиночеством любим, Ах! быть один тот смог; Любовь иным и жизнь иным, Ему удел тревог.

    Кто одиночеством любим, Ах! быть один тот смог; Любовь иным и жизнь иным, Ему удел тревог.

    — Старик · книга
13. «

    Он слишком мало был знаком со светом, чтобы знать, что как раз легкомысленные и неспособные к исправлению люди часто обвиняют себя самым решительным образом, с большой откровенностью сознаются и каются в своих недостатках, хотя не обладают ни малейшей силой сойти с пути, на который их влечет неодолимая натура.

    Он слишком мало был знаком со светом, чтобы знать, что как раз легкомысленные и неспособные к исправлению люди часто обвиняют себя самым решительным образом, с большой откровенностью сознаются и каются в своих недостатках, хотя не обладают ни малейшей силой сойти с пути, на который их влечет неодолимая натура.
14. «

    Публика многочисленна, а истинное понимание и истинное чувство встречаются не так уж редко, как кажется; но только художник не должен требовать безусловного одобрения всему, что он делает.

    Публика многочисленна, а истинное понимание и истинное чувство встречаются не так уж редко, как кажется; но только художник не должен требовать безусловного одобрения всему, что он делает.

    — Пожилой господин · книга
15. «

    Вы во славу своего писателя, как другие во славу провидения, приписываете ему конечные цели и планы, о которых он совсем не думал.

    Вы во славу своего писателя, как другие во славу провидения, приписываете ему конечные цели и планы, о которых он совсем не думал.

    — Зерло · книга
16. «

    Вы знаете бесподобного шекспировского «Гамлета» по чтению, которое доставило нам столько удовольствия. Я думал, что проникну в дух роли, если возложу на себя бремя глубокой тоски и с этим гнетом последую за моим прообразом через необычайный лабиринт разных причуд и его странностей. Я долго и напрасно блуждал в этом лабиринте, пока не блеснула мне надежда приблизиться к моей цели совсем иным путем. Я стал искать все следы, указывающие на характер Гамлета в эпоху, предшествовавшую смерти его отца.

    Вы знаете бесподобного шекспировского «Гамлета» по чтению, которое доставило нам столько удовольствия. Я думал, что проникну в дух роли, если возложу на себя бремя глубокой тоски и с этим гнетом последую за моим прообразом через необычайный лабиринт разных причуд и его странностей. Я долго и напрасно блуждал в этом лабиринте, пока не блеснула мне надежда приблизиться к моей цели совсем иным путем. Я стал искать все следы, указывающие на характер Гамлета в эпоху, предшествовавшую смерти его отца.

    — Вильгельм Мейстер · книга
17. «

    — По-моему, нет ничего умнее, как извлекать пользу на глупости других. — Не знаю, не более ли благородное удовольствие исцелять людей от их глупостей. — Насколько я их знаю, это была бы напрасная затея. Много нужно уже и для того, чтобы и один-то человек поумнел и разбогател, и большей частью он это делает за счет других.

    — По-моему, нет ничего умнее, как извлекать пользу на глупости других. — Не знаю, не более ли благородное удовольствие исцелять людей от их глупостей. — Насколько я их знаю, это была бы напрасная затея. Много нужно уже и для того, чтобы и один-то человек поумнел и разбогател, и большей частью он это делает за счет других.

    — Вернер · книга
18. «

    Прекрасное, чистое, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить, всякий долг для него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, — невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно.

    Прекрасное, чистое, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить, всякий долг для него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, — невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно.

    — Вильгельм Мейстер · книга
19. «

    Хорошее общество, как и хороший театр, существует лишь в известных условиях. Есть манеры и язык, темы и поведение безусловно недопустимые.

    Хорошее общество, как и хороший театр, существует лишь в известных условиях. Есть манеры и язык, темы и поведение безусловно недопустимые.

    — Зерло · книга
20. «

    Актер должен мысленно как бы класть на музыку свою прозаическую роль, чтобы не оттараторивать ее монотонно на свой лад и манер, а исполнять с надлежащей сменой такта и меры.

    Актер должен мысленно как бы класть на музыку свою прозаическую роль, чтобы не оттараторивать ее монотонно на свой лад и манер, а исполнять с надлежащей сменой такта и меры.

    — Зерло · книга