Не знаю, как бы я вынес все это, если бы Господь не даровал мне тебя, мою жену и друга. Я говорю серьёзно. Иногда мне трудно говорить о таких вещах, мне проще изложить свои мысли на бумаге из-за своей глупой робости... Нежно целую тебя и детей.
Ее тело здесь, но разум расколот. Для нее он вечно останется молод. Ее сердце здесь, но разум расколот. Он постарел, но для нее всегда останется молод.
Воланд: — Ну что ж, Бегемот, не будем наживаться на поступке непрактичного человека в праздничную ночь! Бегемот: — Конечно, Мессир! Воланд: — Итак. Это не в счёт. Я ведь ничего не делал. Что вы хотите для себя? Коровьев: — Алмазная донна, советую на сей раз быть более благоразумной, иначе фортуна может и ускользнуть. Маргарита: — Я хочу, чтобы мне сейчас же сию секунду вернули моего любовника, Мастера!
— Ты помнишь ты говорила, что тебе нельзя в нашу церковь? — Ну. — И мама сказала, чтоб я в вашу не ходил. Но если ты пойдешь в мою церковь, а я пойду в вашу синагогу и Бог не поразит нас молнией, значит мы докажем, что кровная связь сильнее всего. — Ну, Майк. — Но, конечно, ты побоишься. — Я не побоюсь. Завтра Шаббат, тогда и приходи.
Обещай, что однажды ко мне вернешься, обнимешь как в старые добрые времена. А после лучисто и громко вдруг рассмеешься, и под смехом твоим отступит ночь, засияет заря.
Я кругом и навечно виноват перед теми, С кем сегодня встречаться я почел бы за честь, - Но хотя мы живыми до конца долетели – Жжет нас память и мучает совесть, у того, у кого она есть.
Как-то вечером бабушка, приоткрыв дверцу печки, где играли рыжие огоньки, посадила нас троих малолеток рядом с собой – меня, Витальку и нашего двоюродного брата и стала читать чеховскую «Каштанку». Помню, как будто вчера, и даже слышу бабушкину интонацию: «Молодая рыжая собака ‒ помесь такса с дворняжкой ‒ очень похожая мордой на лисицу, бегала взад и вперёд по тротуару и беспокойно оглядывалась по сторонам. Изредка она останавливалась и, плача, приподнимая то одну озябшую лапу, то другую, старалась дать себе отчёт: как это могло случиться, что она заблудилась?... Если бы она была человеком, то, наверное, подумала бы: «Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!». Тот вечер… Он остался во мне... Как и любовь к животным, особенно к собакам… Мой дом всегда населяет ватага приблудных кошек и собак. Они дают мне и утешение, и покой, и разговариваю я с ними, как с людьми. Иногда мне даже кажется, что они понимают больше нас…