102 фразы персонажа «Китнисс Эвердин» для дневника

102 цитаты персонажа «Китнисс Эвердин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Знаешь, проживи ты хоть сотню жизней, и тогда не заслужишь такого парня, — говорит Хеэймитч. — Куда уж мне, — цежу я. — Среди нас троих он лучший, кто бы сомневался.

   — Знаешь, проживи ты хоть сотню жизней, и тогда не заслужишь такого парня, — говорит Хеэймитч. — Куда уж мне, — цежу я. — Среди нас троих он лучший, кто бы сомневался.

   — Сьюзен Коллинз · книга
2. «

   — Если ты умрёшь, а я нет, у меня не останется ничего. Никого, кто был бы нужен. — Пит... — Ты — другое дело. У тебя есть семья. Ты должна жить ради них. — А что будет с тобой? — Я никому не нужен. — Нет, ты нужен мне.

   — Если ты умрёшь, а я нет, у меня не останется ничего. Никого, кто был бы нужен. — Пит... — Ты — другое дело. У тебя есть семья. Ты должна жить ради них. — А что будет с тобой? — Я никому не нужен. — Нет, ты нужен мне.

   — Пит Мелларк · фильм
3. «

   Самый дурацкий ответ: «Я знаю». Звучит ужасно. Дескать, понимаю, ты в этом не виноват, однако не вздумай чего-то ждать от меня.

   Самый дурацкий ответ: «Я знаю». Звучит ужасно. Дескать, понимаю, ты в этом не виноват, однако не вздумай чего-то ждать от меня.

   — Сьюзен Коллинз · книга
4. «

   В глубине души мне всегда было ясно: мало спастись самой и спасти своих близких. Даже если представится такая возможность. Это ничего не изменит.

   В глубине души мне всегда было ясно: мало спастись самой и спасти своих близких. Даже если представится такая возможность. Это ничего не изменит.

   — Сьюзен Коллинз · книга
5. «

   — Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны? — Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса. — Будил бы меня, — говорю я, вспомнив, как сама тормошила его дважды, а то и трижды за ночь. И как долго ему приходилось меня успокаивать. — Зачем? — возражает Пит. — Чаще всего я вижу, что потерял тебя. Открываю глаза — ты рядом, и все хорошо.

   — Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны? — Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса. — Будил бы меня, — говорю я, вспомнив, как сама тормошила его дважды, а то и трижды за ночь. И как долго ему приходилось меня успокаивать. — Зачем? — возражает Пит. — Чаще всего я вижу, что потерял тебя. Открываю глаза — ты рядом, и все хорошо.

   — Сьюзен Коллинз · книга
6. «

   – И как же ты охотишься? – Убивать зверей гораздо легче, чем это. Можешь мне поверить. Хотя тебя я тоже, кажется, убиваю. – А побыстрей убивать нельзя? – Нет. Заткнись и жуй груши.

   – И как же ты охотишься? – Убивать зверей гораздо легче, чем это. Можешь мне поверить. Хотя тебя я тоже, кажется, убиваю. – А побыстрей убивать нельзя? – Нет. Заткнись и жуй груши.

   — Сьюзен Коллинз · книга
7. «

   Я пытаюсь представить мир, где смолкли голоса Гейла и Пита. Неподвижные руки. Немигающие глаза. Я стою над их телами, смотрю в последний раз и ухожу из комнаты, где они лежат. Но когда я открываю дверь, чтобы шагнуть в другой мир, там оказывается только необъятная пустота. Бледно-серое ничто — вот что ждёт меня в будущем.

   Я пытаюсь представить мир, где смолкли голоса Гейла и Пита. Неподвижные руки. Немигающие глаза. Я стою над их телами, смотрю в последний раз и ухожу из комнаты, где они лежат. Но когда я открываю дверь, чтобы шагнуть в другой мир, там оказывается только необъятная пустота. Бледно-серое ничто — вот что ждёт меня в будущем.

   — Сьюзен Коллинз · книга
8. «

   — У тебя... очень хорошая память, — говорю я, запинаясь. — Я помню все, что связано с тобой, — отвечает Пит, убирая мне за ухо выбившуюся прядь. — Это ты никогда не обращала на меня внимания. — Зато теперь обращаю. — Ну, здесь-то у меня мало конкурентов. Мне снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышу шипение Хеймитча: «Скажи это! Скажи!» Я сглатываю комок в горле и произношу: — У тебя везде мало конкурентов.

   — У тебя... очень хорошая память, — говорю я, запинаясь. — Я помню все, что связано с тобой, — отвечает Пит, убирая мне за ухо выбившуюся прядь. — Это ты никогда не обращала на меня внимания. — Зато теперь обращаю. — Ну, здесь-то у меня мало конкурентов. Мне снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышу шипение Хеймитча: «Скажи это! Скажи!» Я сглатываю комок в горле и произношу: — У тебя везде мало конкурентов.

   — Сьюзен Коллинз · книга
9. «

   По моим представлениям, на президента нужно смотреть на фоне колонн из мрамора, увешанных гигантскими флагами. Жутковато видеть его в обрамлении привычных вещей, у себя в кабинете. Это как если бы вдруг вы открыли кастрюлю – а вместо тушеного мяса нашли ядовитую змею.

   По моим представлениям, на президента нужно смотреть на фоне колонн из мрамора, увешанных гигантскими флагами. Жутковато видеть его в обрамлении привычных вещей, у себя в кабинете. Это как если бы вдруг вы открыли кастрюлю – а вместо тушеного мяса нашли ядовитую змею.

   — Сьюзен Коллинз · книга
10. «

    — Пообещай, что ты найдёшь его. — Что я найду? — Покой победителя.

    — Пообещай, что ты найдёшь его. — Что я найду? — Покой победителя.

    — Эффи Тринкет · фильм
11. «

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Сьюзен Коллинз · книга
12. «

    Я нахожусь в ловушке дни, годы, может быть, целые века. Мёртвая, но не умершая. Живая, но всё равно что упокоившаяся. Такая одинокая...

    Я нахожусь в ловушке дни, годы, может быть, целые века. Мёртвая, но не умершая. Живая, но всё равно что упокоившаяся. Такая одинокая...

    — Сьюзен Коллинз · книга
13. «

    Я этого не просила. Я не хотела участвовать в играх! Я не хотела быть Сойкой-Пересмешницей. Я хотела спасти сестру и сохранить Питу жизнь.

    Я этого не просила. Я не хотела участвовать в играх! Я не хотела быть Сойкой-Пересмешницей. Я хотела спасти сестру и сохранить Питу жизнь.

    — Голодные игры: Сойка-пересмешница. Часть I (The Hunger Games: Mockingjay — Part 1) · фильм
14. «

    Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

    Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

    — Сьюзен Коллинз · книга
15. «

    Я знаю секрет, как их [кошмары] пережить. Я просто вспоминаю... всё хорошее, что я видела в жизни. Даже самую маленькую мелочь. Это как игра. Я играю снова и снова. Она надоела мне много лет назад, но... бывают игры гораздо хуже.

    Я знаю секрет, как их [кошмары] пережить. Я просто вспоминаю... всё хорошее, что я видела в жизни. Даже самую маленькую мелочь. Это как игра. Я играю снова и снова. Она надоела мне много лет назад, но... бывают игры гораздо хуже.

    — Голодные игры: Сойка-пересмешница. Часть II (The Hunger Games: Mockingjay - Part II) · фильм
16. «

    — Ты полюбил Энни сразу, Финник? – спрашиваю я. — Нет, — прежде чем он продолжает, проходит довольно много времени, — она постепенно захватила меня.

    — Ты полюбил Энни сразу, Финник? – спрашиваю я. — Нет, — прежде чем он продолжает, проходит довольно много времени, — она постепенно захватила меня.

    — Сьюзен Коллинз · книга
17. «

    Я вздрагиваю, заметив, что кто-то смотрит на меня в нескольких дюймах от моего лица, но это всего лишь мое собственное отражение. Безумные глаза, впавшие щеки, спутанные волосы. Злобная. Одичавшая. Сумасшедшая. Теперь понятно, почему ко мне никто близко не подходит.

    Я вздрагиваю, заметив, что кто-то смотрит на меня в нескольких дюймах от моего лица, но это всего лишь мое собственное отражение. Безумные глаза, впавшие щеки, спутанные волосы. Злобная. Одичавшая. Сумасшедшая. Теперь понятно, почему ко мне никто близко не подходит.

    — Сьюзен Коллинз · книга
18. «

    Я превратила его в частичку своих собственных Игр? Это низко, но я не уверена, что это ниже моего достоинства.

    Я превратила его в частичку своих собственных Игр? Это низко, но я не уверена, что это ниже моего достоинства.

    — Сьюзен Коллинз · книга
19. «

    — Тут ужасно, но если не думать о морали, можно и повеселиться. — То есть, вам весело? — Я распорядитель игр, веселье — моя работа. — Так вот что случилось с Сенекой Крейном... Довеселился? — Сенека решил... больше не дышать.

    — Тут ужасно, но если не думать о морали, можно и повеселиться. — То есть, вам весело? — Я распорядитель игр, веселье — моя работа. — Так вот что случилось с Сенекой Крейном... Довеселился? — Сенека решил... больше не дышать.

    — Китнисс Эвердин · фильм
20. «

    Без Хеймитча, по-моему, куда безопаснее, — возражаю я. — Он так проспиртовался, что от огня, боюсь, вспыхнет как спичка.

    Без Хеймитча, по-моему, куда безопаснее, — возражаю я. — Он так проспиртовался, что от огня, боюсь, вспыхнет как спичка.

    — Сьюзен Коллинз · книга