41 высказываний на тему «горы»

Собрали 41 цитата на тему «горы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Есть бог, учение о котором мне преподавали в школе. А есть бог, который скрыт от нас всеми благами цивилизации. И этого бога я нашёл в горах.

   Есть бог, учение о котором мне преподавали в школе. А есть бог, который скрыт от нас всеми благами цивилизации. И этого бога я нашёл в горах.

   — Карлитос Паэс (Carlitos Paez) · фильм
2. «

   — Женились большой и малый Арарат, и пошли у них дети — горы по всей земле. Выросли они, некоторые своих родителей переросли. — Красивая легенда... — Это я сейчас придумал.

   — Женились большой и малый Арарат, и пошли у них дети — горы по всей земле. Выросли они, некоторые своих родителей переросли. — Красивая легенда... — Это я сейчас придумал.

   — Катя · фильм
3. «

   99% безопасности в горах — привычка брать мозги с собой и регулярно ими пользоваться.

   99% безопасности в горах — привычка брать мозги с собой и регулярно ими пользоваться.

   — Владимир Львович Белиловский
4. «

   Пусть открытым останется взор – Равно в ясные дни и в ненастье. Расскажи мне историю гор, Песню неба, легенду о счастье.

   Пусть открытым останется взор – Равно в ясные дни и в ненастье. Расскажи мне историю гор, Песню неба, легенду о счастье.
5. «

   — К чему же лежит твоя душа ещё?

   — К чему же лежит твоя душа ещё?

   — Юлия Боримская · книга
6. «

   — Вообрази, что ты паришь... на лыжах. — В последний раз на лыжах я съезжал с горы, отстреливаясь от агентов ГИДРЫ. — Тогда это более лучше. И шоколад с меня, если ничего не сломаешь.

   — Вообрази, что ты паришь... на лыжах. — В последний раз на лыжах я съезжал с горы, отстреливаясь от агентов ГИДРЫ. — Тогда это более лучше. И шоколад с меня, если ничего не сломаешь.

   — Тони Старк / Железный человек · мультфильм
7. «

   — Не стоит в горах плевать против ветра. — Почему? — Получите сосулькой в лоб!

   — Не стоит в горах плевать против ветра. — Почему? — Получите сосулькой в лоб!

   — Тимур Тания
8. «

   О, как прекрасен этот вид, Величья наших гор! Рыбак я старый, и люблю Родную ширь озер. Свободная, простая жизнь На долю мне дана, От всех раздоров я далек – На сердце тишина. В соломенном своем жилье Спокойно, крепко сплю, А на рассвете старый плащ Напялю и встаю. Лишь сливы дикие в горах Да сосны – мне друзья, И независим я и горд, Забыл о прошлом я. Средь белых цапель день идет, Средь чаек на волне, Уже ни слава, ни корысть Не докучают мне.

   О, как прекрасен этот вид, Величья наших гор! Рыбак я старый, и люблю Родную ширь озер. Свободная, простая жизнь На долю мне дана, От всех раздоров я далек – На сердце тишина. В соломенном своем жилье Спокойно, крепко сплю, А на рассвете старый плащ Напялю и встаю. Лишь сливы дикие в горах Да сосны – мне друзья, И независим я и горд, Забыл о прошлом я. Средь белых цапель день идет, Средь чаек на волне, Уже ни слава, ни корысть Не докучают мне.

   — У Чэнъэнь · книга
9. «

   В горах моё сердце... Доныне я там. По следу оленя лечу по скалам. Гоню я оленя, пугаю козу. В горах моё сердце, а сам я внизу.

   В горах моё сердце... Доныне я там. По следу оленя лечу по скалам. Гоню я оленя, пугаю козу. В горах моё сердце, а сам я внизу.

   — Роберт Бёрнс
10. «

    А потом горы принимают меня в свою среду и несут меня вверх, спокойно и благостно позволяя мне попирать их ногою и карабкаться по их крутым обрывам. Их спокойствие передается мне, и я иду все выше и выше. Медленно взбираюсь я; торопиться нельзя и незачем; много времени нужно, чтобы одолеть высоту, чтобы привыкнуть к ней, чтобы не закружилась голова от этого дремлющего горного мятежа, чтобы не пресеклось дыхание от этой стихийной молитвы... Вот я уже устал, но с усталостью я не могу и не хочу считаться. Таинственная сила зовет меня кверху. Во мне проснулось некое влечение, как если бы меня захватил мощный довременный подъем, которому нельзя противостоять, — вверх, вверх, все выше, — и только исчерпав последние силы, можно отпасть и отказаться от восхождения... но и тогда в душе осталось бы чувство, будто я постыдно изнемог в великом деле... Нет, это невозможно, надо идти и дойти, чтобы пережить смысл и судьбу древнего восстания, чтобы научиться мятежной молитве гор...

    А потом горы принимают меня в свою среду и несут меня вверх, спокойно и благостно позволяя мне попирать их ногою и карабкаться по их крутым обрывам. Их спокойствие передается мне, и я иду все выше и выше. Медленно взбираюсь я; торопиться нельзя и незачем; много времени нужно, чтобы одолеть высоту, чтобы привыкнуть к ней, чтобы не закружилась голова от этого дремлющего горного мятежа, чтобы не пресеклось дыхание от этой стихийной молитвы... Вот я уже устал, но с усталостью я не могу и не хочу считаться. Таинственная сила зовет меня кверху. Во мне проснулось некое влечение, как если бы меня захватил мощный довременный подъем, которому нельзя противостоять, — вверх, вверх, все выше, — и только исчерпав последние силы, можно отпасть и отказаться от восхождения... но и тогда в душе осталось бы чувство, будто я постыдно изнемог в великом деле... Нет, это невозможно, надо идти и дойти, чтобы пережить смысл и судьбу древнего восстания, чтобы научиться мятежной молитве гор...

    — Иван Александрович Ильин · книга
11. «

    Гора, как охмелевший музыкант, Рождает под смычком токаты, фуги. Вселенная становится на кант, Ликующе не вписываясь в дуги. Склон крутизной навеивает ритм, Любовь приоткрывая и коварство, Когда летящим сердцем ты открыт Безумию, ведущему на царство.

    Гора, как охмелевший музыкант, Рождает под смычком токаты, фуги. Вселенная становится на кант, Ликующе не вписываясь в дуги. Склон крутизной навеивает ритм, Любовь приоткрывая и коварство, Когда летящим сердцем ты открыт Безумию, ведущему на царство.

    — Владимир Львович Белиловский
12. «

    Оттуда, где моря простор, Светит весеннее солнце. Вишни в цвету на горах!

    Оттуда, где моря простор, Светит весеннее солнце. Вишни в цвету на горах!

    — Ёса Бусон
13. «

    В начале сложного, особенно – сложного одиночного восхождения, постоянно чувствуешь, как бездна тянет тебя назад. Чтобы противиться ей, требуются невероятные сознательные усилия, ты не смеешь терять бдительность ни на мгновение. Песня сирен, звенящая из пустоты, доводит тебя до грани, делает твои движения отрывистыми и неловкими. Но ты продолжаешь двигаться вверх, и постепенно привыкаешь к беззащитности, прикосновению рока, начинаешь верить в надежность своих рук, и ног, и головы. Ты учишься доверять самоконтролю.

    В начале сложного, особенно – сложного одиночного восхождения, постоянно чувствуешь, как бездна тянет тебя назад. Чтобы противиться ей, требуются невероятные сознательные усилия, ты не смеешь терять бдительность ни на мгновение. Песня сирен, звенящая из пустоты, доводит тебя до грани, делает твои движения отрывистыми и неловкими. Но ты продолжаешь двигаться вверх, и постепенно привыкаешь к беззащитности, прикосновению рока, начинаешь верить в надежность своих рук, и ног, и головы. Ты учишься доверять самоконтролю.

    — Джон Кракауэр · книга
14. «

    – ... Мы должны идти, Холмс. – Конечно, идите. – А вы? – А я полюбуюсь здесь видами. В одиночестве. – В горах одному опасно. – Не более, чем везде в нашем несовершенном мире.

    – ... Мы должны идти, Холмс. – Конечно, идите. – А вы? – А я полюбуюсь здесь видами. В одиночестве. – В горах одному опасно. – Не более, чем везде в нашем несовершенном мире.

    — Доктор Джон Ватсон · фильм
15. «

    Много-много лет назад... в далекой печальной стране... стояла огромная гора из грубого черного камня. На рассвете на вершине этой горы расцветала волшебная роза, которая могла дать бессмертие тому, кто ее сорвет. Но никто не осмеливался к ней приближаться, потому что ее шипы были ядовиты. Люди делились друг с другом своими страхами смерти и боли, и никто даже не задумывался о вечной жизни. И каждый день роза увядала, не в состоянии передать хоть кому-нибудь свой дар. Потерянная... и забытая всеми.... на вершине этой холодной темной горы. Навеки одинокая.... до скончания времен.

    Много-много лет назад... в далекой печальной стране... стояла огромная гора из грубого черного камня. На рассвете на вершине этой горы расцветала волшебная роза, которая могла дать бессмертие тому, кто ее сорвет. Но никто не осмеливался к ней приближаться, потому что ее шипы были ядовиты. Люди делились друг с другом своими страхами смерти и боли, и никто даже не задумывался о вечной жизни. И каждый день роза увядала, не в состоянии передать хоть кому-нибудь свой дар. Потерянная... и забытая всеми.... на вершине этой холодной темной горы. Навеки одинокая.... до скончания времен.

    — Офелия / принцесса Моанна · фильм
16. «

    Нет цветка прекраснее, чем роза. Но насколько беднее были бы наши горы, если бы их покрывали только розы. Хороши все цветы…Однако горе, если один из цветков вдруг оборачивается хмелем, оплетает соседнее растение и начинает душить его. Тогда тот цветок, который душат, должен обрести силу душителя, чтоб разорвать путы, освободиться. Так и мы. Нельзя нам больше терпеть.

    Нет цветка прекраснее, чем роза. Но насколько беднее были бы наши горы, если бы их покрывали только розы. Хороши все цветы…Однако горе, если один из цветков вдруг оборачивается хмелем, оплетает соседнее растение и начинает душить его. Тогда тот цветок, который душат, должен обрести силу душителя, чтоб разорвать путы, освободиться. Так и мы. Нельзя нам больше терпеть.

    — Сурен Айвазян · книга
17. «

    Коль отправлюся я вновь в Синано, где глас колокольный раздается меж гор, — доведется ли там увидеть в добром здравии мать-старушку?...

    Коль отправлюся я вновь в Синано, где глас колокольный раздается меж гор, — доведется ли там увидеть в добром здравии мать-старушку?...

    — Кубота Уцубо
18. «

    Возможно ль, что меня, кому средь гор Камо, Навеки скалы станут изголовьем, Все время ждет с надеждой и любовью, Не зная ни о чем, Любимая моя?

    Возможно ль, что меня, кому средь гор Камо, Навеки скалы станут изголовьем, Все время ждет с надеждой и любовью, Не зная ни о чем, Любимая моя?

    — Какиномото-но асоми Хитомаро
19. «

    Далеко от всех, В ущелье меж горных скал, Один, совсем один, Незрим для взоров людских, Предамся тоскующей думе.

    Далеко от всех, В ущелье меж горных скал, Один, совсем один, Незрим для взоров людских, Предамся тоскующей думе.

    — Сайгё-хоси
20. «

    Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.

    Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.

    — Закадровый голос · фильм