146 фраз про «ностальгия» с глубоким смыслом

146 цитат про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Было время, когда есть время и нет забот. И счастлив, когда есть друзья, не когда есть доход. И если запирали дома, то через сутки смерть. Мы — поколение сосавшихся под «Руки Вверх».

   Было время, когда есть время и нет забот. И счастлив, когда есть друзья, не когда есть доход. И если запирали дома, то через сутки смерть. Мы — поколение сосавшихся под «Руки Вверх».
2. «

   Яр выбрал самую длинную гирлянду с крупными фонариками, чтобы украсить ею фасад дома. Засмотрелся на искусственные ели, но вспомнил, что во дворе дома росла живая — высоченная, красивая, с длинными еловыми лапами, под которыми уютно было прятаться летом. Они застилали землю газетами или картоном, а на него клали плед, чтобы помягче было, и сидели, ели ягоды, которые насобирали в лесу. А дед с бабушкой ходили, искали их! Братья получали нагоняй за то, что прятались, а потом все пили чай из самовара с конфетами, сушками или баранками. Их бабушка на рынке покупала, принесет, бывало, домой целую веревку! И не дает погрызть просто так. Но они с Сенькой, конечно, воровали их. Немного, одну на двоих возьмут баранку. Тихонечко разломят пополам, с веревки снимут и грызут в лесу. На стеллажах, конечно, не было ни тех самых сушек, ни баранок. Не зная, что взять, Ярослав положил в тележку пару упаковок сушек с маком. По опыту он знал, что эти и близко не были такими вкусными, как те, в детстве, но погрызть чего-то хотелось.

   Яр выбрал самую длинную гирлянду с крупными фонариками, чтобы украсить ею фасад дома. Засмотрелся на искусственные ели, но вспомнил, что во дворе дома росла живая — высоченная, красивая, с длинными еловыми лапами, под которыми уютно было прятаться летом. Они застилали землю газетами или картоном, а на него клали плед, чтобы помягче было, и сидели, ели ягоды, которые насобирали в лесу. А дед с бабушкой ходили, искали их! Братья получали нагоняй за то, что прятались, а потом все пили чай из самовара с конфетами, сушками или баранками. Их бабушка на рынке покупала, принесет, бывало, домой целую веревку! И не дает погрызть просто так. Но они с Сенькой, конечно, воровали их. Немного, одну на двоих возьмут баранку. Тихонечко разломят пополам, с веревки снимут и грызут в лесу. На стеллажах, конечно, не было ни тех самых сушек, ни баранок. Не зная, что взять, Ярослав положил в тележку пару упаковок сушек с маком. По опыту он знал, что эти и близко не были такими вкусными, как те, в детстве, но погрызть чего-то хотелось.

   — Екатерина Кокшарова · книга
3. «

   Те, кто ностальгирует по детству, на самом деле сожалеют о тех временах, когда кто-то их опекал.

   Те, кто ностальгирует по детству, на самом деле сожалеют о тех временах, когда кто-то их опекал.

   — Фредерик Бегбедер · книга
4. «

   Говорят, что в тридцать лет у мужика наступает кризис среднего возраста. Когда мне стукнуло тридцать лет, вообще ничего не было. Никакого кризиса. Просто полгода просидел дома. Пересматривал старые фотографии, послушал Мэрайя Кэри... Разве это кризис? Это так, ностальгия.

   Говорят, что в тридцать лет у мужика наступает кризис среднего возраста. Когда мне стукнуло тридцать лет, вообще ничего не было. Никакого кризиса. Просто полгода просидел дома. Пересматривал старые фотографии, послушал Мэрайя Кэри... Разве это кризис? Это так, ностальгия.

   — Руслан Белый
5. «

   Цинизм, свойственный студентам в первые три года учебы, как ни странно, порстепенно превращается в ностальгию, из которой к июню рождается сожаление. О потраченном впустую времени. Об упущенных возможностях. О беззаботности, которая отныне станет для всех недоступной.

   Цинизм, свойственный студентам в первые три года учебы, как ни странно, порстепенно превращается в ностальгию, из которой к июню рождается сожаление. О потраченном впустую времени. Об упущенных возможностях. О беззаботности, которая отныне станет для всех недоступной.

   — Эрик Сигал · книга
6. «

   Секс — это ностальгия по тому времени, когда ты еще хотел его, временами. Секс — это ностальгия по сексу.

   Секс — это ностальгия по тому времени, когда ты еще хотел его, временами. Секс — это ностальгия по сексу.

   — Энди Уорхол · книга
7. «

   Утром две ладони, две больших руки Мыли окна в доме наперегонки. Видно, чья-то мама поднялась чуть свет. «Мама мыла раму» помню с детских лет. Мыли раму скоро. Только рядом вдруг Показалась вскоре Пара детских рук. А через минуту с ними заодно Две руки-малютки стали мыть окно. Так они старались, Что, конечно, там Места не осталось Маминым рукам. Мне всегда приятно видеть то окно: Добротой и дружбой светится оно.

   Утром две ладони, две больших руки Мыли окна в доме наперегонки. Видно, чья-то мама поднялась чуть свет. «Мама мыла раму» помню с детских лет. Мыли раму скоро. Только рядом вдруг Показалась вскоре Пара детских рук. А через минуту с ними заодно Две руки-малютки стали мыть окно. Так они старались, Что, конечно, там Места не осталось Маминым рукам. Мне всегда приятно видеть то окно: Добротой и дружбой светится оно.

   — Георгий Граубин
8. «

   В холодных небесах Вишнёвым цветом притворился Порхающий снежок, И на один короткий миг Слегка повеяло весною.

   В холодных небесах Вишнёвым цветом притворился Порхающий снежок, И на один короткий миг Слегка повеяло весною.

   — Сэй Сёнагон · книга
9. «

   Любопытно посмотреть. Снова увидеть этот дом, посмотреть как он изменился, как его изменило время, как оно его разрушило. Мне интересно.

   Любопытно посмотреть. Снова увидеть этот дом, посмотреть как он изменился, как его изменило время, как оно его разрушило. Мне интересно.

   — Луи-Жан Книппер · фильм
10. «

    Всех мужчин объединяет одно: когда им двадцать, они ухлестывают за юными девушками, когда им сорок – ничего не меняется. Это закон природы. Однако мне представляется, что за этим скрывается глубокое сентиментальное чувство, ностальгия, если хотите. Мы любим все те же фильмы, все те же книги, все те же места, какие любили в юности. То же и с девушками. Мне удалось вас убедить?

    Всех мужчин объединяет одно: когда им двадцать, они ухлестывают за юными девушками, когда им сорок – ничего не меняется. Это закон природы. Однако мне представляется, что за этим скрывается глубокое сентиментальное чувство, ностальгия, если хотите. Мы любим все те же фильмы, все те же книги, все те же места, какие любили в юности. То же и с девушками. Мне удалось вас убедить?

    — Фаусто Брицци · книга
11. «

    Но зато, о Россия, сквозь слезы, Сквозь траву двух несмежных могил, Сквозь дрожащие пятна березы, Сквозь все то, чем я смолоду жил, Дорогими слепыми глазами, Не смотри на меня, пожалей, Не ищи в этой угольной яме, Не нащупывай жизни моей!

    Но зато, о Россия, сквозь слезы, Сквозь траву двух несмежных могил, Сквозь дрожащие пятна березы, Сквозь все то, чем я смолоду жил, Дорогими слепыми глазами, Не смотри на меня, пожалей, Не ищи в этой угольной яме, Не нащупывай жизни моей!

    — Владимир Набоков
12. «

    — Помнишь те времена, Вилли? — Бухла не хватит, чтобы забыть.

    — Помнишь те времена, Вилли? — Бухла не хватит, чтобы забыть.

    — Санни Соук · фильм
13. «

    Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

    Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

    — Дино Буццати · книга
14. «

    Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

    Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

    — Александр Александрович Блок
15. «

    Чем замазать тоску по месту, где нас нет? Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово, А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло. По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!

    Чем замазать тоску по месту, где нас нет? Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово, А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло. По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!
16. «

    Привет, Сидни. Скучала по мне?

    Привет, Сидни. Скучала по мне?

    — Призрачное лицо · фильм
17. «

    — Дочка, вставай, пора на мессу. — Я не пойду. — Ты хочешь, чтобы Бог на тебя разозлился? — Он и так из-за чего-то зол на меня, мама. — Глупости, — отвечала она и тащила меня в церковь. Там на месте Руфино сидел кто-то, но для меня его скамейка всегда была пустая. Я глядела в ту пустоту, когда, несколько лет спустя, священник спросил, согласна ли я стать женой Бельтрана. «Да», — ответила я пустоте на месте Руфино.

    — Дочка, вставай, пора на мессу. — Я не пойду. — Ты хочешь, чтобы Бог на тебя разозлился? — Он и так из-за чего-то зол на меня, мама. — Глупости, — отвечала она и тащила меня в церковь. Там на месте Руфино сидел кто-то, но для меня его скамейка всегда была пустая. Я глядела в ту пустоту, когда, несколько лет спустя, священник спросил, согласна ли я стать женой Бельтрана. «Да», — ответила я пустоте на месте Руфино.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?.. Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив Многоколонного Казанского собора!..

    Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?.. Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив Многоколонного Казанского собора!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
19. «

    Ностальгия по-прежнему жила в нём, причём, уточним, ностальгия нелепая. Иллюзия, что в нашем нудном прошлом всё же есть известное обаяние.

    Ностальгия по-прежнему жила в нём, причём, уточним, ностальгия нелепая. Иллюзия, что в нашем нудном прошлом всё же есть известное обаяние.

    — Давид Фонкинос · книга
20. «

    Мой кот – идеальный собеседник. У него нет ни одного шанса оставить разговор и скрыться. Я найду его повсюду. Он это знает и уже не прячется. Лишь обреченно выслушивает мои бредни. Предполагаю, что если бы, как в сказке, я превратился в мышь, то с каким бы садистским наслаждением он сначала поиграл бы со мною в «прятки», а потом скушал? Я этого достоин. Затиранил беднягу Тихона, не оскопил его в ветеринарной клинике и не пускаю на улицу. Против воли сделал его монахом. Разве так можно? Я кошачий изверг. И не только кошачий. Наталья называла меня тираном, убивающим в людях музыку. Она права. Я не люблю никакую музыку, кроме тишины. После контузии это стало особенно очевидным. Моя благоверная и ушла от меня потому, что я затиранил ее своими предпочтениями. «Ненавязчиво» навязывал ей только то, что мне казалось ценным в этом мире. Остальное высмеивал. Господи, какой же я был сатрап! Наталья умница, что оставила меня. Такого типа, как я, не вынес бы я сам. Приходится терпеть себя постольку, поскольку я ношу «кожаные ризы». А так бы выпрыгнул из самого себя и ускакал, показывая на бегу «рожицу». Прощайте, господин полковник! Вы слишком высокого мнения о собственной персоне.

    Мой кот – идеальный собеседник. У него нет ни одного шанса оставить разговор и скрыться. Я найду его повсюду. Он это знает и уже не прячется. Лишь обреченно выслушивает мои бредни. Предполагаю, что если бы, как в сказке, я превратился в мышь, то с каким бы садистским наслаждением он сначала поиграл бы со мною в «прятки», а потом скушал? Я этого достоин. Затиранил беднягу Тихона, не оскопил его в ветеринарной клинике и не пускаю на улицу. Против воли сделал его монахом. Разве так можно? Я кошачий изверг. И не только кошачий. Наталья называла меня тираном, убивающим в людях музыку. Она права. Я не люблю никакую музыку, кроме тишины. После контузии это стало особенно очевидным. Моя благоверная и ушла от меня потому, что я затиранил ее своими предпочтениями. «Ненавязчиво» навязывал ей только то, что мне казалось ценным в этом мире. Остальное высмеивал. Господи, какой же я был сатрап! Наталья умница, что оставила меня. Такого типа, как я, не вынес бы я сам. Приходится терпеть себя постольку, поскольку я ношу «кожаные ризы». А так бы выпрыгнул из самого себя и ускакал, показывая на бегу «рожицу». Прощайте, господин полковник! Вы слишком высокого мнения о собственной персоне.

    — Юрий Меркеев · книга