295 фраз на тему «поэзия и поэты», которые цепляют

295 цитат про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Не читайте стихи как прозу. Поэзия — не информация. Информация стихотворения заключена в его мелодии.

   Не читайте стихи как прозу. Поэзия — не информация. Информация стихотворения заключена в его мелодии.

   — Иосиф Александрович Бродский
2. «

   О нет, не обращаюсь к миру я И вашего не жду признания. Я попросту хлороформирую Поэзией своё сознание.

   О нет, не обращаюсь к миру я И вашего не жду признания. Я попросту хлороформирую Поэзией своё сознание.

   — Георгий Иванов
3. «

   — ... В Москве, в доме родовитых, но обедневших дворян, Пушкиных, родился... — А вот интересно, кто же это всё-таки родился? — Гоголь!

   — ... В Москве, в доме родовитых, но обедневших дворян, Пушкиных, родился... — А вот интересно, кто же это всё-таки родился? — Гоголь!

   — Татьяна Сергеевна Левченко · фильм
4. «

   Безумные, любовники, поэты — все из фантазий созданы одних.

   Безумные, любовники, поэты — все из фантазий созданы одних.
5. «

   В те дни, когда мне были новы Все впечатленья бытия — И взоры дев, и шум дубровы, И ночью пенье соловья, —

   В те дни, когда мне были новы Все впечатленья бытия — И взоры дев, и шум дубровы, И ночью пенье соловья, —

   — Александр Сергеевич Пушкин
6. «

   Я не думаю, что поэзия выражает чувства. Она пробуждает чувства в читателе, а это совсем другое дело. Как кто-то сказал: «Хочешь выразить свои чувства — плачь».

   Я не думаю, что поэзия выражает чувства. Она пробуждает чувства в читателе, а это совсем другое дело. Как кто-то сказал: «Хочешь выразить свои чувства — плачь».

   — Маргарет Этвуд
7. «

   Собираешь дары прошлого По избитым судьбой островам. Ты, наверное, слишком взрослая, Чтоб идти за советами в храм.

   Собираешь дары прошлого По избитым судьбой островам. Ты, наверное, слишком взрослая, Чтоб идти за советами в храм.

   — Наталья Филимонова
8. «

   О да, поэт, я назову, кто ты! Волна в потоке мощного прилива, Когда равнина водная гневлива, Но жемчуга на дне её чисты.

   О да, поэт, я назову, кто ты! Волна в потоке мощного прилива, Когда равнина водная гневлива, Но жемчуга на дне её чисты.

   — Дои Бансуй
9. «

   Даст Бог, лгуны меня простят За те стихи, которые не лгут.

   Даст Бог, лгуны меня простят За те стихи, которые не лгут.

   — Евгения Бильченко
10. «

    Покуда я живу, вселенная сияет, Умру — со мной умрёт бестрепетно она; Мой дух её живит, живит и согревает, И без него она ничтожна и темна.

    Покуда я живу, вселенная сияет, Умру — со мной умрёт бестрепетно она; Мой дух её живит, живит и согревает, И без него она ничтожна и темна.

    — Константин Михайлович Фофанов
11. «

    Поэзия чиста. Сочиняя стихи, не разбогатеешь, но можно работать с языком, создавать кристально чистые вещи. Проза не может быть совершенной. Поэзия — искра зажигания, масло в механизме языка.

    Поэзия чиста. Сочиняя стихи, не разбогатеешь, но можно работать с языком, создавать кристально чистые вещи. Проза не может быть совершенной. Поэзия — искра зажигания, масло в механизме языка.

    — Джон Апдайк
12. «

    В тот вечер, что лилась Воды горячей музыка по барам, Душа сама с собой сплелась В едином танце до упаду.

    В тот вечер, что лилась Воды горячей музыка по барам, Душа сама с собой сплелась В едином танце до упаду.

    — Евгений Реш
13. «

    Поэт не может воспевать государство — какое бы ни было — ибо он — явление стихийное, государство же — всякое — обуздание стихий. Такова уже природа нашей породы, что мы больше отзываемся на горящий, чем на строящийся дом.

    Поэт не может воспевать государство — какое бы ни было — ибо он — явление стихийное, государство же — всякое — обуздание стихий. Такова уже природа нашей породы, что мы больше отзываемся на горящий, чем на строящийся дом.

    — Марина Цветаева
14. «

    ... На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь... Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б... Как ты надоела мне со своей любовью».

    ... На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь... Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б... Как ты надоела мне со своей любовью».

    — Дмитрий Щеглов · книга
15. «

    У поэта внутри вечный конфликт, тенью сомнения лечь норовит, Разные демоны, б**дь, сверхидеи, порою стремление лечь под гранит, Хаос и боль, траблы с собой, страхи, свобода, танатос, любовь, Про меня пишут, что я истерично читаю. Конечно, *бать, я живой!

    У поэта внутри вечный конфликт, тенью сомнения лечь норовит, Разные демоны, б**дь, сверхидеи, порою стремление лечь под гранит, Хаос и боль, траблы с собой, страхи, свобода, танатос, любовь, Про меня пишут, что я истерично читаю. Конечно, *бать, я живой!

    — Мирон Янович Фёдоров (Oxxxymiron)
16. «

    Поэзия в переводе — это как будто стоять под душем в плаще.

    Поэзия в переводе — это как будто стоять под душем в плаще.

    — поэт из Японии · фильм
17. «

    Пусть критический блюститель Вас шпыняет, как котят, Вы пишите, что хотите, Не пишите, что хотят.

    Пусть критический блюститель Вас шпыняет, как котят, Вы пишите, что хотите, Не пишите, что хотят.

    — Лев Николаевич Гаврилов
18. «

    Поэт, как рано постарел ты... Ты, говорят, счастливый самый, Хотя всю жизнь ты горем сыт, Как снег в горах оно висит Над головой твоей упрямой. И скольких бы других ни грел ты, Ни влек бы к сердца очагу, Вся голова твоя в снегу!

    Поэт, как рано постарел ты... Ты, говорят, счастливый самый, Хотя всю жизнь ты горем сыт, Как снег в горах оно висит Над головой твоей упрямой. И скольких бы других ни грел ты, Ни влек бы к сердца очагу, Вся голова твоя в снегу!

    — Константин Симонов
19. «

    Люблю я осень, Дни короче, жизнь короче, но Видны плоды: стихи, поступки. яблоки, зерно. Люблю я осень, Гуси тянут к югу, холод, но Все, что созрело, щедро нам дано.

    Люблю я осень, Дни короче, жизнь короче, но Видны плоды: стихи, поступки. яблоки, зерно. Люблю я осень, Гуси тянут к югу, холод, но Все, что созрело, щедро нам дано.

    — Донат Шайнер
20. «

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    — Аль Квотион · книга