38 цитат «заграница» — избранное

38 цитат про «заграница»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   ...все полагают, что на Руси жизнь скучна своим однообразием, и ездят отсюда за границу развлекаться, тогда как я утверждаю и буду иметь честь вам доказать, что жизнь нигде так не преизобилует самыми внезапнейшими разнообразиями, как в России. По крайней мере я уезжаю отсюда за границу именно для успокоения от калейдоскопической пестроты русской жизни и думаю, что я не единственный экземпляр в своем роде.

   ...все полагают, что на Руси жизнь скучна своим однообразием, и ездят отсюда за границу развлекаться, тогда как я утверждаю и буду иметь честь вам доказать, что жизнь нигде так не преизобилует самыми внезапнейшими разнообразиями, как в России. По крайней мере я уезжаю отсюда за границу именно для успокоения от калейдоскопической пестроты русской жизни и думаю, что я не единственный экземпляр в своем роде.

   — Николай Семёнович Лесков · книга
2. «

   Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи. Лермонтов прямо говорит, что “темной старины заветные преданья” не шевелят души его. А я даже и это люблю. Я думаю, что мои симпатии к православию, теоретическая сторона которого давно во мне подвергнута убийственной для него критике, находятся в прямой зависимости от врожденной в меня влюбленности в русский элемент вообще. Напрасно я пытался бы объяснить эту влюбленность теми или другими качествами русского народа или русской природы. Качества эти, конечно, есть, но влюбленный человек любит не потому, что предмет его любви прельстил его своими добродетелями, — он любит потому, что такова его натура, потому что он не может не любить. Вот почему меня глубоко возмущают те господа, которые готовы умирать с голоду в каком-нибудь уголку Парижа, которые с каким-то сладострастием ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше. Люди эти ненавистны мне; они топчут в грязи то, что для меня несказанно дорого и свято.

   Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи. Лермонтов прямо говорит, что “темной старины заветные преданья” не шевелят души его. А я даже и это люблю. Я думаю, что мои симпатии к православию, теоретическая сторона которого давно во мне подвергнута убийственной для него критике, находятся в прямой зависимости от врожденной в меня влюбленности в русский элемент вообще. Напрасно я пытался бы объяснить эту влюбленность теми или другими качествами русского народа или русской природы. Качества эти, конечно, есть, но влюбленный человек любит не потому, что предмет его любви прельстил его своими добродетелями, — он любит потому, что такова его натура, потому что он не может не любить. Вот почему меня глубоко возмущают те господа, которые готовы умирать с голоду в каком-нибудь уголку Парижа, которые с каким-то сладострастием ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше. Люди эти ненавистны мне; они топчут в грязи то, что для меня несказанно дорого и свято.

   — Петр Ильич Чайковский
3. «

   Один я блуждаю опять, Как странник в чужой стороне. Мне некого больше обнять, Молиться уж некому мне.

   Один я блуждаю опять, Как странник в чужой стороне. Мне некого больше обнять, Молиться уж некому мне.

   — Анатолий Д'Актиль (Анатолий Адольфович Френкель)
4. «

   Каждые условия вокруг нас являются незримым тестом на свойства человека, и эти заграничные условия выбирают люди, более склонные к комфорту, к снобизму, к легкой жизни. А люди, воспитанные в духе преодоления, подвига, испытания себя, желанием чем-то самоутвердиться, они, конечно, скорее к нам приедут.

   Каждые условия вокруг нас являются незримым тестом на свойства человека, и эти заграничные условия выбирают люди, более склонные к комфорту, к снобизму, к легкой жизни. А люди, воспитанные в духе преодоления, подвига, испытания себя, желанием чем-то самоутвердиться, они, конечно, скорее к нам приедут.

   — Владимир Львович Белиловский
5. «

   — Вы были за границей? — В Берлине, в Праге. — Вы ездили туда по служебным делам? — Я не ездил, я пешком. — В качестве туриста? — Нет, в пехоте.

   — Вы были за границей? — В Берлине, в Праге. — Вы ездили туда по служебным делам? — Я не ездил, я пешком. — В качестве туриста? — Нет, в пехоте.

   — иностранная журналистка · фильм
6. «

   Я никогда не критикую правительство своей страны, находясь за границей, но с лихвой возмещаю это по возвращении.

   Я никогда не критикую правительство своей страны, находясь за границей, но с лихвой возмещаю это по возвращении.

   — Уинстон Черчилль
7. «

   За границей всегда становится легче, пусть и ненадолго. Первые несколько дней или хотя бы часов проблемы и тревоги не могут тебя достать, как будто не успели на твой рейс и им придется ехать следом. Они еще нагонят тебя, конечно, но не сразу.

   За границей всегда становится легче, пусть и ненадолго. Первые несколько дней или хотя бы часов проблемы и тревоги не могут тебя достать, как будто не успели на твой рейс и им придется ехать следом. Они еще нагонят тебя, конечно, но не сразу.

   — Елизавета Ракова · книга
8. «

   Нынешняя молодёжь вызывает у меня отвращение. Государство оказывает им поддержку годами, а они? Обнаружив у себя пару извилин, тут же уезжают работать или учиться в Америку или в Лондон, забыв о своей стране. У них нет гражданской сознательности.

   Нынешняя молодёжь вызывает у меня отвращение. Государство оказывает им поддержку годами, а они? Обнаружив у себя пару извилин, тут же уезжают работать или учиться в Америку или в Лондон, забыв о своей стране. У них нет гражданской сознательности.

   — Стефания (писательница-радикал) · фильм
9. «

   Что тебе сказать о Швейцарии? Всё виды да виды, так что мне уже от них наконец становится тошно, и если бы мне попалось теперь наше подлое и плоское русское местоположение с бревенчатою избою и сереньким небом, то я бы в состоянии им восхищаться, как новым видом.

   Что тебе сказать о Швейцарии? Всё виды да виды, так что мне уже от них наконец становится тошно, и если бы мне попалось теперь наше подлое и плоское русское местоположение с бревенчатою избою и сереньким небом, то я бы в состоянии им восхищаться, как новым видом.

   — Николай Гоголь
10. «

    — Ты в монастырь, а я за бугор скручу. — Нужен ты там кому...

    — Ты в монастырь, а я за бугор скручу. — Нужен ты там кому...

    — Серёга (Сергей Александрович) · фильм
11. «

    Заграница — это миф о загробной жизни. Кто туда попадёт, тот не возвращается.

    Заграница — это миф о загробной жизни. Кто туда попадёт, тот не возвращается.

    — Илья Ильф · книга
12. «

    Если это иностранный преступник, надо перво-наперво кричать «караул». А то уйдёт. Давайте вместе. Три-четыре...

    Если это иностранный преступник, надо перво-наперво кричать «караул». А то уйдёт. Давайте вместе. Три-четыре...

    — Коровьев (Фагот) · сериал
13. «

    Гор гряда, И еще гряда, Высокое небо над ними. В дымке прозрачной стынет поток, Лодка, как будто кленовый листок, В чужой стороне гонимый.

    Гор гряда, И еще гряда, Высокое небо над ними. В дымке прозрачной стынет поток, Лодка, как будто кленовый листок, В чужой стороне гонимый.

    — Ли Юй
14. «

    Благодаря поездке за границу просыпается национальное самосознание.

    Благодаря поездке за границу просыпается национальное самосознание.

    — Харуки Мураками · книга
15. «

    Так... Преинтересная, как я вижу, жизнь в чужих краях.

    Так... Преинтересная, как я вижу, жизнь в чужих краях.

    — Иван Павлович Яичница · фильм
16. «

    Иностранная территория угнетала неестественной чистотой и подозрительно пахло чем-то вкусным.

    Иностранная территория угнетала неестественной чистотой и подозрительно пахло чем-то вкусным.

    — Семён Альтов · книга
17. «

    В загранице нельзя жить без любовницы. Кому не удастся завести себе любовницу, через месяц должен вернуться на родину. Это была одна из тех женщин, которые способны заставить тебя забыть родину, переменить резиденцию, отказаться от национальности. Как только человек приедет в единственном числе в чужую страну, он сейчас же начинает испытывать отчаянные приступы одиночества. Мысли его постоянно возвращаются к лицам, улицам и стенам, которые он покинул. Если же он встретит женщину, которая пойдет на уступки, то она сейчас же создаст ему новый мир, новую родину; нежность ее — искренняя или искусственная — создаст вокруг него нечто вроде предохранительной капсулы. Это что-то экстерриториальное, как бы право на жительство. Женщина для эмигранта — это пригоршня родной земли в чужой стране. Эмиграционный комитет должен был бы создать на границах нечто вроде женского служебного отдела для распределения их между одинокими эмигрантами.

    В загранице нельзя жить без любовницы. Кому не удастся завести себе любовницу, через месяц должен вернуться на родину. Это была одна из тех женщин, которые способны заставить тебя забыть родину, переменить резиденцию, отказаться от национальности. Как только человек приедет в единственном числе в чужую страну, он сейчас же начинает испытывать отчаянные приступы одиночества. Мысли его постоянно возвращаются к лицам, улицам и стенам, которые он покинул. Если же он встретит женщину, которая пойдет на уступки, то она сейчас же создаст ему новый мир, новую родину; нежность ее — искренняя или искусственная — создаст вокруг него нечто вроде предохранительной капсулы. Это что-то экстерриториальное, как бы право на жительство. Женщина для эмигранта — это пригоршня родной земли в чужой стране. Эмиграционный комитет должен был бы создать на границах нечто вроде женского служебного отдела для распределения их между одинокими эмигрантами.

    — Питигрилли · книга
18. «

    Помнится, я шел домой, ни о чем не размышляя, но с странной тяжестью на сердце, как вдруг меня поразил сильный, знакомый, но в Германии редкий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли. Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страстную тоску по ней. Мне захотелось дышать русским воздухом, ходить по русской земле. «Что я здесь делаю, зачем таскаюсь я в чужой стороне, между чужими?» — воскликнул я, и мертвенная тяжесть, которую я ощущал на сердце, разрешилась внезапно в горькое и жгучее волнение.

    Помнится, я шел домой, ни о чем не размышляя, но с странной тяжестью на сердце, как вдруг меня поразил сильный, знакомый, но в Германии редкий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли. Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страстную тоску по ней. Мне захотелось дышать русским воздухом, ходить по русской земле. «Что я здесь делаю, зачем таскаюсь я в чужой стороне, между чужими?» — воскликнул я, и мертвенная тяжесть, которую я ощущал на сердце, разрешилась внезапно в горькое и жгучее волнение.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
19. «

    За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.

    За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Жизнь за границей – тяжёлая штука.

    Жизнь за границей – тяжёлая штука.

    — Курису · игра