729 цитат по теме «Грустные цитаты про жизнь» без воды

Собрали 729 цитат на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Падает роса, Исчезает поутру. Не таков ли я? Что ни говори, а жизнь - Это сон, всего лишь сон.

   Падает роса, Исчезает поутру. Не таков ли я? Что ни говори, а жизнь - Это сон, всего лишь сон.

   — Тоётоми Хидэёси
2. «

   I must have gone to bed around a quarter after ten I need a lot of sleep, and so I like to be in bed by then I must have read a while The latest one by Marilyn French or something in that style It's funny, but I had no sense of living without aim The day before you came

   I must have gone to bed around a quarter after ten I need a lot of sleep, and so I like to be in bed by then I must have read a while The latest one by Marilyn French or something in that style It's funny, but I had no sense of living without aim The day before you came
3. «

   — Никогда не пытайся играть с жизнью, — говорила мне мать, — потому что жизнь всегда играет нечестно, передергивает, крадет карты прямо у тебя из-под носа, а порой и вовсе делает карты пустыми…

   — Никогда не пытайся играть с жизнью, — говорила мне мать, — потому что жизнь всегда играет нечестно, передергивает, крадет карты прямо у тебя из-под носа, а порой и вовсе делает карты пустыми…

   — Джоанн Харрис · книга
4. «

   Жизнь упала, как зарница, Как в стакан воды — ресница. Изолгавшись на корню, Никого я не виню.

   Жизнь упала, как зарница, Как в стакан воды — ресница. Изолгавшись на корню, Никого я не виню.

   — Осип Мандельштам
5. «

   Дети, которые выросли без родителей, живут так, будто извиняются за все. Они у всех за все просят прощение. Они чувствуют так, будто вынуждены отдавать. Немного любви... Когда видят немного внимания, они могут пойти настолько далеко, что могут сжечь себя. Ясемин, любить это то, чему учатся. Человек учится, когда его любят. Те кто любят тебя впервые — твои родители. Если в детстве они тебя бросили и ушли, то в жизни всегда чего-то не хватает, всегда незавершенным остается. Как я, например, как Ада. Ты пытаешься всегда делать что-то, что заполнит эту пустоту, эту утрату и большего всего делаешь ошибок.

   Дети, которые выросли без родителей, живут так, будто извиняются за все. Они у всех за все просят прощение. Они чувствуют так, будто вынуждены отдавать. Немного любви... Когда видят немного внимания, они могут пойти настолько далеко, что могут сжечь себя. Ясемин, любить это то, чему учатся. Человек учится, когда его любят. Те кто любят тебя впервые — твои родители. Если в детстве они тебя бросили и ушли, то в жизни всегда чего-то не хватает, всегда незавершенным остается. Как я, например, как Ада. Ты пытаешься всегда делать что-то, что заполнит эту пустоту, эту утрату и большего всего делаешь ошибок.

   — Эврен · сериал
6. «

   «Если вы отнимете у меня честь, отнимите и жизнь», — честь... это слово сейчас забыто. Честь означала достоинство, благородство... Сейчас, это повод для убийства. И не более.

   «Если вы отнимете у меня честь, отнимите и жизнь», — честь... это слово сейчас забыто. Честь означала достоинство, благородство... Сейчас, это повод для убийства. И не более.

   — Джон Амстердам · сериал
7. «

   А потом, захлебываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И еще, и еще, и еще. Выкашивая огромные клинья в зеленой пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, еще и еще, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом! Вниз! Взрывы бомб потрясли Москву, Лондон, Токио. Коса взлетала и опускалась как безумная. И задымили печи Бельзена и Бухенвальда. Коса пела, вся в малиновой росе. И вырастали грибы, извергая слепящие солнца на пески Невады, Хиросиму, Бикини, вырастали грибы все выше и выше. Пшеница плакала, осыпаясь на землю зеленым дождем. Корея, Индокитай, Египет. Заволновалась Индия, дрогнула Азия, глубокой ночью проснулась Африка... А лезвие продолжало взлетать, крушить, резать с бешенством человека, у которого отняли — и отняли столько, что ему уже нет дела до того, как он обходится с человечеством.

   А потом, захлебываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И еще, и еще, и еще. Выкашивая огромные клинья в зеленой пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, еще и еще, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом! Вниз! Взрывы бомб потрясли Москву, Лондон, Токио. Коса взлетала и опускалась как безумная. И задымили печи Бельзена и Бухенвальда. Коса пела, вся в малиновой росе. И вырастали грибы, извергая слепящие солнца на пески Невады, Хиросиму, Бикини, вырастали грибы все выше и выше. Пшеница плакала, осыпаясь на землю зеленым дождем. Корея, Индокитай, Египет. Заволновалась Индия, дрогнула Азия, глубокой ночью проснулась Африка... А лезвие продолжало взлетать, крушить, резать с бешенством человека, у которого отняли — и отняли столько, что ему уже нет дела до того, как он обходится с человечеством.

   — Рэй Брэдбери · книга
8. «

   Жизнь на земле была как море, Мне выплыть было не дано. Подобно морю, было горе, Тянувшее меня на дно. Любовь была темна, как бездна, Меня влекла во мрак безвестный, И дней моих цветок чудесный Раскрылся и увял давно. И смерть настанет, не обманет, Мой взор навеки затуманит, Лицо мое землистым станет, И станет все темным-темно. Влекомые тщетой земною, Пройдут живые стороною, Все, кто при жизни был со мною, Меня забудут все равно.

   Жизнь на земле была как море, Мне выплыть было не дано. Подобно морю, было горе, Тянувшее меня на дно. Любовь была темна, как бездна, Меня влекла во мрак безвестный, И дней моих цветок чудесный Раскрылся и увял давно. И смерть настанет, не обманет, Мой взор навеки затуманит, Лицо мое землистым станет, И станет все темным-темно. Влекомые тщетой земною, Пройдут живые стороною, Все, кто при жизни был со мною, Меня забудут все равно.

   — Хачатур Кечареци
9. «

   Жизнь состоит из Недочитанных книг, Ненаписанных стихов, Нерешенных проблем, Нерастворимого кофе.

   Жизнь состоит из Недочитанных книг, Ненаписанных стихов, Нерешенных проблем, Нерастворимого кофе.

   — Алик Якубович · книга
10. «

    «Я умру, если тронешь меня», — сказал я. — «Ты совсем уверена, что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь? Только на это ответь мне». «Нет», — сказала она, — «нет, душка, нет». Первый раз в жизни она так ко мне обратилась. «Нет», — повторила она. — «Об этом не может быть и речи. Я бы, скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что...» Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил ее ими — («...он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь»).

    «Я умру, если тронешь меня», — сказал я. — «Ты совсем уверена, что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь? Только на это ответь мне». «Нет», — сказала она, — «нет, душка, нет». Первый раз в жизни она так ко мне обратилась. «Нет», — повторила она. — «Об этом не может быть и речи. Я бы, скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что...» Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил ее ими — («...он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь»).

    — Владимир Набоков · книга
11. «

    — Я просто подумала: люди годами сидят и ждут, когда же начнется жизнь. Как в кинотеатре. Вы меня понимаете? — Да, – ответил Паскаль, потерявший нить повествования после слова «сидят». Но его так заворожил этот жест, сияние светлых волос в свете луны, что он сейчас согласился бы на что угодно, даже если бы ему ногти вырвали и заставили их съесть. — Вот видите, и я так думаю, – улыбнулась она. – Я сама такой была. Все ждала чего-то, точно я персонаж из фильма и вот-вот начнется действие. А многие ждут и ждут годами и только в самом конце обнаруживают, что провели всю жизнь в ожидании жизни.

    — Я просто подумала: люди годами сидят и ждут, когда же начнется жизнь. Как в кинотеатре. Вы меня понимаете? — Да, – ответил Паскаль, потерявший нить повествования после слова «сидят». Но его так заворожил этот жест, сияние светлых волос в свете луны, что он сейчас согласился бы на что угодно, даже если бы ему ногти вырвали и заставили их съесть. — Вот видите, и я так думаю, – улыбнулась она. – Я сама такой была. Все ждала чего-то, точно я персонаж из фильма и вот-вот начнется действие. А многие ждут и ждут годами и только в самом конце обнаруживают, что провели всю жизнь в ожидании жизни.

    — Джесс Уолтер · книга
12. «

    Я знаю: что-то заканчивается, едва успев начаться.

    Я знаю: что-то заканчивается, едва успев начаться.

    — Канни Мёллер · книга
13. «

    Жизнь — кто её только выдумал! — прегнусная штука. И длится она минуту, и цена ей грош. Станешь жить — непременно сломаешь себе на этом деле шею.

    Жизнь — кто её только выдумал! — прегнусная штука. И длится она минуту, и цена ей грош. Станешь жить — непременно сломаешь себе на этом деле шею.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Пройдёт и ночь, пройдёт и день, Пройдут недели и года, Как полем облачная тень, Пройдут — и нет от них следа. Пройдёт и жизнь, исчезнешь ты, Исчезнут все твои мечты... И для чего, бог весть, ты жил, И ненавидел, и любил?.. И тайна вечная творца Всё будет тайной без конца.

    Пройдёт и ночь, пройдёт и день, Пройдут недели и года, Как полем облачная тень, Пройдут — и нет от них следа. Пройдёт и жизнь, исчезнешь ты, Исчезнут все твои мечты... И для чего, бог весть, ты жил, И ненавидел, и любил?.. И тайна вечная творца Всё будет тайной без конца.

    — Иван Захарович Суриков
15. «

    Порой жизнь кажется гнетущей историей, которую, как развлечение, представляет незримый жестокий автор... Это неприятное ощущение.

    Порой жизнь кажется гнетущей историей, которую, как развлечение, представляет незримый жестокий автор... Это неприятное ощущение.

    — Лемони Сникет · сериал
16. «

    Сегодня очередной типичный день моей типичной жизни типичного неудачника.

    Сегодня очередной типичный день моей типичной жизни типичного неудачника.

    — Семён Персунов · игра
17. «

    В конце концов, все мы приходим в этот мир лишь на короткое время. Пока мы живы, наш удел сражаться и пытаться принести хоть какую-то пользу другим.

    В конце концов, все мы приходим в этот мир лишь на короткое время. Пока мы живы, наш удел сражаться и пытаться принести хоть какую-то пользу другим.

    — Джонатан Страуд · книга
18. «

    Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.

    Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.
19. «

    Если бы эти летчики ее знали хоть чуть-чуть, — сказал как-то раз Нелсон, — они бы даже в лифте с ней не поехали. Когда самолет взлетает, она каждый раз молится, чтоб он разбился. У нее вместо совести тяга к смерти, она родилась самоубийцей, чудо, что она вообще дожила до встречи со мной.

    Если бы эти летчики ее знали хоть чуть-чуть, — сказал как-то раз Нелсон, — они бы даже в лифте с ней не поехали. Когда самолет взлетает, она каждый раз молится, чтоб он разбился. У нее вместо совести тяга к смерти, она родилась самоубийцей, чудо, что она вообще дожила до встречи со мной.

    — Мать извела меня, папа сожрал меня · книга
20. «

    Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом.

    Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом.

    — Ксения Ладунка · книга