622 фразы Уильяма Шекспира для статуса

Подборка из 622 цитаты Уильяма Шекспира: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Легко в узде ты держишь треть вселенной, Но вот попробуй обуздать жену.

   Легко в узде ты держишь треть вселенной, Но вот попробуй обуздать жену.

   — Марк Антоний · книга
2. «

   Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра». Так тихими шагами жизнь ползёт К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел!

   Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра». Так тихими шагами жизнь ползёт К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел!

   — Макбет · книга
3. «

   Дурацкий колпак мозгов не портит.

   Дурацкий колпак мозгов не портит.
4. «

   <...> Ты должен, Всех обмануть, желая стать, как все: Придать любезность взорам, жестам, речи, Цветком невинным выглядеть и быть Змеей под ним.

   <...> Ты должен, Всех обмануть, желая стать, как все: Придать любезность взорам, жестам, речи, Цветком невинным выглядеть и быть Змеей под ним.

   — Леди Макбет · книга
5. «

   Самолюбие не так заслуживает осуждения, как недостаток самоуважения.

   Самолюбие не так заслуживает осуждения, как недостаток самоуважения.
6. «

   Любимая работа поднимает рано, и мы с радостью принимаемся за неё.

   Любимая работа поднимает рано, и мы с радостью принимаемся за неё.
7. «

   Ведь любому, кто богат, Каждый другом зваться рад, Но иссяк запас монет - Глядь, и друга больше нет.

   Ведь любому, кто богат, Каждый другом зваться рад, Но иссяк запас монет - Глядь, и друга больше нет.

   — Песни для музыки · книга
8. «

   Немногословные люди – лучшие люди.

   Немногословные люди – лучшие люди.

   — Генрих V · книга
9. «

   Великие в желаниях не властны.

   Великие в желаниях не властны.

   — Гамлет · книга
10. «

    Как жалки те, кто ждать не научился! Ранения не заживают вмиг Мы действуем умом, а не колдуем Не всякий плод на свете скороспелка, Но созревает всё, что зацвело.

    Как жалки те, кто ждать не научился! Ранения не заживают вмиг Мы действуем умом, а не колдуем Не всякий плод на свете скороспелка, Но созревает всё, что зацвело.

    — Яго · книга
11. «

    Когда в груди терзания и муки И счастия несбыточного жаль, Лишь музыки серебряные звуки Снимают, как рукой, мою печаль.

    Когда в груди терзания и муки И счастия несбыточного жаль, Лишь музыки серебряные звуки Снимают, как рукой, мою печаль.

    — Ромео и Джульетта · книга
12. «

    Отверженным быть легче, чем блистать И быть предметом скрытого презренья. Для тех, кто пал на низшую ступень, Открыт подъем и некуда уж падать. Опасности таятся на верхах, А у подножья место есть надежде. О ветер, дуй! Ты стер меня во прах, Мне больше нечего тебя бояться!

    Отверженным быть легче, чем блистать И быть предметом скрытого презренья. Для тех, кто пал на низшую ступень, Открыт подъем и некуда уж падать. Опасности таятся на верхах, А у подножья место есть надежде. О ветер, дуй! Ты стер меня во прах, Мне больше нечего тебя бояться!

    — Эдгар · книга
13. «

    Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий громко на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Обросший бородой, как леопард, Ревнивый к чести, забияка в ссоре, Готовый славу бренную искать Хоть в пушечном жерле. Затем судья С брюшком округлым, где каплун запрятан, Со строгим взором, стриженой бородкой, Шаблонных правил и сентенций кладезь,— Так он играет роль. Шестой же возраст — Уж это будет тощий Панталоне, В очках, в туфлях, у пояса — кошель, В штанах, что с юности берег, широких Для ног иссохших; мужественный голос Сменяется опять дискантом детским: Пищит, как флейта… А последний акт, Конец всей этой странной, сложной пьесы — Второе детство, полузабытье: Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

    Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий громко на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Обросший бородой, как леопард, Ревнивый к чести, забияка в ссоре, Готовый славу бренную искать Хоть в пушечном жерле. Затем судья С брюшком округлым, где каплун запрятан, Со строгим взором, стриженой бородкой, Шаблонных правил и сентенций кладезь,— Так он играет роль. Шестой же возраст — Уж это будет тощий Панталоне, В очках, в туфлях, у пояса — кошель, В штанах, что с юности берег, широких Для ног иссохших; мужественный голос Сменяется опять дискантом детским: Пищит, как флейта… А последний акт, Конец всей этой странной, сложной пьесы — Второе детство, полузабытье: Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

    — Жак · книга
14. «

    Дурак думает, что он умен; умный же знает, что глуп он.

    Дурак думает, что он умен; умный же знает, что глуп он.

    — Оселок · книга
15. «

    Я всё простил, что испытал когда-то, И ты прости, – взаимная расплата.

    Я всё простил, что испытал когда-то, И ты прости, – взаимная расплата.
16. «

    Светильник ночи Сгорел дотла. В горах родился день И тянется на цыпочках к вершинам. Мне надо удалиться, чтобы жить, Или остаться и проститься с жизнью.

    Светильник ночи Сгорел дотла. В горах родился день И тянется на цыпочках к вершинам. Мне надо удалиться, чтобы жить, Или остаться и проститься с жизнью.

    — Ромео и Джульетта · книга
17. «

    Так лжец, который приучил себя Кривить душой, быть с истиной в разладе, Подчас в свою неправду верит сам.

    Так лжец, который приучил себя Кривить душой, быть с истиной в разладе, Подчас в свою неправду верит сам.

    — Просперо · книга
18. «

    Я отвечала резкостью на резкость, На слово — словом; но теперь я вижу, Что не копьем — соломинкой мы бьемся, Мы только слабостью своей сильны. Чужую роль играть мы не должны.

    Я отвечала резкостью на резкость, На слово — словом; но теперь я вижу, Что не копьем — соломинкой мы бьемся, Мы только слабостью своей сильны. Чужую роль играть мы не должны.

    — Катарина · книга
19. «

    Одно из прекраснейших утешений, которые предлагает нам жизнь, — то, что человек не может искренне пытаться помочь другому, не помогая самому себе.

    Одно из прекраснейших утешений, которые предлагает нам жизнь, — то, что человек не может искренне пытаться помочь другому, не помогая самому себе.
20. «

    О ревность, как впиваешься ты в сердце! Немыслимое делаешь возможным И явью — сон. Откуда власть твоя? Мелькнувший призрак одеваешь плотью — И человек погублен. И ничто, Преобразившись в нечто, существует, И мозг отравлен, ум ожесточен.

    О ревность, как впиваешься ты в сердце! Немыслимое делаешь возможным И явью — сон. Откуда власть твоя? Мелькнувший призрак одеваешь плотью — И человек погублен. И ничто, Преобразившись в нечто, существует, И мозг отравлен, ум ожесточен.

    — Зимняя сказка · книга