570 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» — от иронии до философии

Ниже 570 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Союз поэзии с музыкой открывает широчайшее поле для поэтического развития.

   Союз поэзии с музыкой открывает широчайшее поле для поэтического развития.
2. «

   Обычное отношение индивидуума к такой огромной организации, как государство, — это невмешательство.

   Обычное отношение индивидуума к такой огромной организации, как государство, — это невмешательство.

   — Музиль · книга
3. «

   На дерево одно глупец и умный смотрят, но разные деревья видят.

   На дерево одно глупец и умный смотрят, но разные деревья видят.

   — Блейк · книга
4. «

   Многомудрая ученость! Есть ли в ней хоть малый прок? Отвратить никто не смог Мировую обреченность.

   Многомудрая ученость! Есть ли в ней хоть малый прок? Отвратить никто не смог Мировую обреченность.

   — Опиц · книга
5. «

   В сущности воля Шопенгауэра — это бессознательность Фрейда.

   В сущности воля Шопенгауэра — это бессознательность Фрейда.
6. «

   Современник Гегеля, он был наделен куда более реалистическим чувством историзма, понимая последний как восхождение духа, но и его упадок.

   Современник Гегеля, он был наделен куда более реалистическим чувством историзма, понимая последний как восхождение духа, но и его упадок.
7. «

   Из-за изменения человеческого восприятия художественное произведение в разное время становится другим, не равным самому себе.

   Из-за изменения человеческого восприятия художественное произведение в разное время становится другим, не равным самому себе.

   — Эко · книга
8. «

   Что было, будет вновь, Что было, будет не однажды.

   Что было, будет вновь, Что было, будет не однажды.

   — Сологуб · книга
9. «

   У Плотина возникают понятия вдохновения и энтузиазма. Это — то, что приводит нас в особое состояние, когда мы способны созерцать неведомое. Мы не знаем, что оно такое, но посредством интуиции становимся причастны высшему, хотя и не сознаем. чему.

   У Плотина возникают понятия вдохновения и энтузиазма. Это — то, что приводит нас в особое состояние, когда мы способны созерцать неведомое. Мы не знаем, что оно такое, но посредством интуиции становимся причастны высшему, хотя и не сознаем. чему.
10. «

    Человек осужден на зло, прирожден к нему: жадность, развращенность, глупость, подлость, гордыня... Яд власти, обожание кнута народом — всё имеет корни в человеческой природе.

    Человек осужден на зло, прирожден к нему: жадность, развращенность, глупость, подлость, гордыня... Яд власти, обожание кнута народом — всё имеет корни в человеческой природе.

    — Бодлер · книга
11. «

    Человек со всей его радостью и болью — только песчинка, которую без труда жизнь заменяет другой. Никому не дано ускользнуть от фатума, никому не дано увидеть обетованную землю.

    Человек со всей его радостью и болью — только песчинка, которую без труда жизнь заменяет другой. Никому не дано ускользнуть от фатума, никому не дано увидеть обетованную землю.

    — Вагнер · книга
12. «

    Мы сами не что иное, как хотение жизни.

    Мы сами не что иное, как хотение жизни.

    — Артур Шопенгауэр · книга
13. «

    Если критика хочет быть справедливой, или, иными словами, если она хочет оправдать свое назначение, она должна быть страстной, пристрастной, воинствующей, она должна исходить из позиции сугубо индивидуальной и в то же время такой, которая открывает возможно более широкие горизонты.

    Если критика хочет быть справедливой, или, иными словами, если она хочет оправдать свое назначение, она должна быть страстной, пристрастной, воинствующей, она должна исходить из позиции сугубо индивидуальной и в то же время такой, которая открывает возможно более широкие горизонты.

    — Бодлер · книга
14. «

    Я считаю общество не дурным, то есть поддающимся улучшению, я считаю его абсурдным. А это совсем другое дело... Абсурдным. Меня задевает вовсе не отсутствие справедливости, а нечто гораздо более глубокое — невозможность согласиться с социальной организацией, какой бы она ни была.

    Я считаю общество не дурным, то есть поддающимся улучшению, я считаю его абсурдным. А это совсем другое дело... Абсурдным. Меня задевает вовсе не отсутствие справедливости, а нечто гораздо более глубокое — невозможность согласиться с социальной организацией, какой бы она ни была.

    — Кафка · книга
15. «

    Правильная честная жизнь редко бывает счастливой, она не должна быть счастливой.

    Правильная честная жизнь редко бывает счастливой, она не должна быть счастливой.
16. «

    Моя душа — глухой всебожий храм, Там дышат тени, смутно нарастая...

    Моя душа — глухой всебожий храм, Там дышат тени, смутно нарастая...

    — Бальмонт · книга
17. «

    Кто поймет, почему мы смакуем не только большие несчастья себе подобных, но и мелкие неприятности своих самых близких друзей, хотя одновременно они нас и огорчают.

    Кто поймет, почему мы смакуем не только большие несчастья себе подобных, но и мелкие неприятности своих самых близких друзей, хотя одновременно они нас и огорчают.
18. «

    Мой злейший враг — это реальность. Я успешно борюсь с ней вот уже 30 лет.

    Мой злейший враг — это реальность. Я успешно борюсь с ней вот уже 30 лет.

    — Ганс Христиан Андерсен · книга
19. «

    Писать как Пушкин: трагично и оптимистично. Развенчивать чернь и любить людей. Ненавидеть массу и видеть в ней братство страдающих, сознавать себя только одним из них. Не этика героизма — этика сострадания всем живущим.

    Писать как Пушкин: трагично и оптимистично. Развенчивать чернь и любить людей. Ненавидеть массу и видеть в ней братство страдающих, сознавать себя только одним из них. Не этика героизма — этика сострадания всем живущим.
20. «

    Развитие исторического чутья требует ощущения не только того, что прошлое прошло, но и того, что оно присутствует в настоящем. Историческое чутье заставляет поэта писать так, как видит жизнь современность, и так, как если бы вся литература Европы, начиная с Гомера, продолжала жить одновременно.

    Развитие исторического чутья требует ощущения не только того, что прошлое прошло, но и того, что оно присутствует в настоящем. Историческое чутье заставляет поэта писать так, как видит жизнь современность, и так, как если бы вся литература Европы, начиная с Гомера, продолжала жить одновременно.