Подборка из книги: 48 цитат — «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера»

Ниже 48 цитат из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Кто наследственным богатством совершенно избавлен от житейских забот, кто с малых лет окружен всеми излишествами, доступными человеку, тот обычно привыкает почитать эти блага первыми и главными в жизни, а ценность людей, богато одаренных природой, ему не очень понятна.

   Кто наследственным богатством совершенно избавлен от житейских забот, кто с малых лет окружен всеми излишествами, доступными человеку, тот обычно привыкает почитать эти блага первыми и главными в жизни, а ценность людей, богато одаренных природой, ему не очень понятна.

   — Вильгельм · книга
2. «

   Кому лучше знать всю цену и ничтожность земных благ, как не тому, кто смолоду ими пользуется; и кто раньше умеет направить дух свой на необходимое, полезное, истинное, как не тот, кому дано убедиться в своих ошибках в том возрасте, когда есть еще силы начать новую жизнь!

   Кому лучше знать всю цену и ничтожность земных благ, как не тому, кто смолоду ими пользуется; и кто раньше умеет направить дух свой на необходимое, полезное, истинное, как не тот, кому дано убедиться в своих ошибках в том возрасте, когда есть еще силы начать новую жизнь!

   — Вильгельм Мейстер · книга
3. «

   Кажется, человек всего лучше знает свои надежды и желания, которые долго лелеет и хранит в сердце своем, и, однако, когда они встречаются ему, когда они как бы навязываются ему, он их не узнает и отступает перел ними.

   Кажется, человек всего лучше знает свои надежды и желания, которые долго лелеет и хранит в сердце своем, и, однако, когда они встречаются ему, когда они как бы навязываются ему, он их не узнает и отступает перел ними.

   — Вильгельм Мейстер · книга
4. «

   У него довольно было поводов заметить, что он лишен опыта и в силу этого придает слишком большую цену опыту других людей и их уверенным выводам из этого опыта.

   У него довольно было поводов заметить, что он лишен опыта и в силу этого придает слишком большую цену опыту других людей и их уверенным выводам из этого опыта.
5. «

   Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.

   Стадо человеческое ничего так не боится, как ума. Оно должно было бы бояться глупости, если бы люди понимали, что действительно страшно, но ум неудобен и от него надо отделаться.

   — Ярно · книга
6. «

   Мы рождаемся только с дарованием к искусству, а его надо изучать, надо прилежно упражняться в нем.

   Мы рождаемся только с дарованием к искусству, а его надо изучать, надо прилежно упражняться в нем.

   — Незнакомец · книга
7. «

   Как умилителен пример верных слуг, пожертвовавших собою ради своих господ! В этом случае верность есть стремление благодарной души уподобиться вышестоящему. Постоянная приверженность и любовь слуги делает его равным своему господину, который в противном случае вправе смотреть на него, как на купленного раба.

   Как умилителен пример верных слуг, пожертвовавших собою ради своих господ! В этом случае верность есть стремление благодарной души уподобиться вышестоящему. Постоянная приверженность и любовь слуги делает его равным своему господину, который в противном случае вправе смотреть на него, как на купленного раба.

   — Вильгельм Мейстер · книга
8. «

   Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

   Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

   — Вильгельм Мейстер · книга
9. «

   Прекрасное, чистое, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить, всякий долг для него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, — невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно.

   Прекрасное, чистое, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить, всякий долг для него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, — невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно.

   — Вильгельм Мейстер · книга
10. «

    Люди только и норовят запрещать, препятствовать и отклонять, но редко — повелевать, поощрять и награждать. Они дают всему идти своим путем, пока не получится вред, а потом приходят в гнев и начинают карать.

    Люди только и норовят запрещать, препятствовать и отклонять, но редко — повелевать, поощрять и награждать. Они дают всему идти своим путем, пока не получится вред, а потом приходят в гнев и начинают карать.

    — Лаэрт · книга
11. «

    Бюргер должен развить в себе некоторые способности, чтобы стать пригодным к чему-либо, и уж заранее предполагается, что в его натуре и нет и не может быть никакой гармонии, ибо, чтобы сделать себя пригодным к чему-нибудь одному, он должен пренебречь всем остальным.

    Бюргер должен развить в себе некоторые способности, чтобы стать пригодным к чему-либо, и уж заранее предполагается, что в его натуре и нет и не может быть никакой гармонии, ибо, чтобы сделать себя пригодным к чему-нибудь одному, он должен пренебречь всем остальным.

    — Вильгельм Мейстер · книга
12. «

    Он начал чаще говорить об искусстве, ибо в конце концов он был немец, а эта нация любит отдавать себе отчет в том, что делает.

    Он начал чаще говорить об искусстве, ибо в конце концов он был немец, а эта нация любит отдавать себе отчет в том, что делает.
13. «

    Когда человек кого-нибудь глубоко полюбит, то самую большую радость он испытывает тогда, когда ощущает полное понимание со стороны любимого существа, полное единство с ним. Величайшую же радость человек испытывает в те минуты, когда он ощущает свое единство с народом, с человечеством, со всем миром.

    Когда человек кого-нибудь глубоко полюбит, то самую большую радость он испытывает тогда, когда ощущает полное понимание со стороны любимого существа, полное единство с ним. Величайшую же радость человек испытывает в те минуты, когда он ощущает свое единство с народом, с человечеством, со всем миром.

    — Преображенская · книга
14. «

    Вильгельм переживал еще тот счастливый возраст, когда человек не в силах понять, что у любимой девушки, у обожаемого писателя могут быть недостатки.

    Вильгельм переживал еще тот счастливый возраст, когда человек не в силах понять, что у любимой девушки, у обожаемого писателя могут быть недостатки.
15. «

    Поэт — одновременно учитель, провидец, друг богов и людей.

    Поэт — одновременно учитель, провидец, друг богов и людей.

    — Вильгельм Мейстер · книга
16. «

    Вильгельм проводил время в усердной работе и убедился, что тяжкое испытание было ниспослано судьбой к его благу. Он радовался, что на жизненном пути судьба вовремя, хотя и неласково, его предупредила, между тем как другие и поздно и тяжко искупают ошибки, до которых их доводит слепота молодости.

    Вильгельм проводил время в усердной работе и убедился, что тяжкое испытание было ниспослано судьбой к его благу. Он радовался, что на жизненном пути судьба вовремя, хотя и неласково, его предупредила, между тем как другие и поздно и тяжко искупают ошибки, до которых их доводит слепота молодости.
17. «

    Наш мир соткан из неоходимостей и случайностей. Разум человека становится между тем и другим и умеет над ними торжествовать. Он признает необходимость основой своего бытия, случайности же он умеет отклонять, нааправлять и использовать.

    Наш мир соткан из неоходимостей и случайностей. Разум человека становится между тем и другим и умеет над ними торжествовать. Он признает необходимость основой своего бытия, случайности же он умеет отклонять, нааправлять и использовать.

    — Незнакомец · книга
18. «

    Взаимные жгучие поцелуи наполнили их блаженством, какое мы вкушаем лишь в первой кипучей пене только что налитого кубка любви.

    Взаимные жгучие поцелуи наполнили их блаженством, какое мы вкушаем лишь в первой кипучей пене только что налитого кубка любви.
19. «

    Признанный любимец графа вынужден был играть отныне президентов и министров, так как они обыкновенно изображаются злодеями и в пятом акте претерпевают разные неприятности.

    Признанный любимец графа вынужден был играть отныне президентов и министров, так как они обыкновенно изображаются злодеями и в пятом акте претерпевают разные неприятности.
20. «

    Нет ничего пленительнее вида матери с ребенком на руках, и нет ничего почетнее вида матери среди многих детей.

    Нет ничего пленительнее вида матери с ребенком на руках, и нет ничего почетнее вида матери среди многих детей.

    — Лотарио · книга