Уильям Шекспир: 135 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 135 цитат Уильяма Шекспира: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Разбойник требует: кошелек или жизнь. Врач отнимает и кошелек, и жизнь.

   Разбойник требует: кошелек или жизнь. Врач отнимает и кошелек, и жизнь.
2. «

   Слова — всегда слова.

   Слова — всегда слова.

   — Брабанцио · книга
3. «

   Увлекшись ревнивой подозрительностью, можно оскорбить и совершенно невинного человека.

   Увлекшись ревнивой подозрительностью, можно оскорбить и совершенно невинного человека.
4. «

   Грехи других судить вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь.

   Грехи других судить вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь.

   — Король Генрих VI · книга
5. «

   Здесь вечный отдых для меня начнётся. И здесь стряхну ярмо зловещих звёзд С усталой шеи. — Ну, в последний раз, Глаза, глядите; руки, обнимайте! Вы, губы, жизни двери, поцелуем Скрепите договор с корыстной смертью! — Приди, вожатый горький и зловонный, Мой кормчий безнадежный, и разбей О камни острые худую лодку! Пью за любовь мою!

   Здесь вечный отдых для меня начнётся. И здесь стряхну ярмо зловещих звёзд С усталой шеи. — Ну, в последний раз, Глаза, глядите; руки, обнимайте! Вы, губы, жизни двери, поцелуем Скрепите договор с корыстной смертью! — Приди, вожатый горький и зловонный, Мой кормчий безнадежный, и разбей О камни острые худую лодку! Пью за любовь мою!

   — Ромео · книга
6. «

   Боязливая и мечтательная нерешительность ползёт за ленью и влечёт за собой бессилие и нищету.

   Боязливая и мечтательная нерешительность ползёт за ленью и влечёт за собой бессилие и нищету.
7. «

   Краткость есть душа ума, А многословье — бренные прикрасы.

   Краткость есть душа ума, А многословье — бренные прикрасы.

   — Полоний · книга
8. «

   Сон — бальзам природы.

   Сон — бальзам природы.
9. «

   Можно улыбаться, улыбаться и быть подлецом.

   Можно улыбаться, улыбаться и быть подлецом.

   — Гамлет · книга
10. «

    Прямых речей от женщины не жди: в её «уйди» звучит «не уходи»...

    Прямых речей от женщины не жди: в её «уйди» звучит «не уходи»...

    — Валентин · книга
11. «

    Я клялся — ты прекрасна и чиста, А ты как ночь, как ад, как чернота.

    Я клялся — ты прекрасна и чиста, А ты как ночь, как ад, как чернота.
12. «

    Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать — разве мы не смеемся? Если нас отравить — разве мы не умираем? А если нас оскорбляют — разве мы не должны мстить?

    Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать — разве мы не смеемся? Если нас отравить — разве мы не умираем? А если нас оскорбляют — разве мы не должны мстить?

    — Шейлок · книга
13. «

    Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий громко на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Обросший бородой, как леопард, Ревнивый к чести, забияка в ссоре, Готовый славу бренную искать Хоть в пушечном жерле. Затем судья С брюшком округлым, где каплун запрятан, Со строгим взором, стриженой бородкой, Шаблонных правил и сентенций кладезь,— Так он играет роль. Шестой же возраст — Уж это будет тощий Панталоне, В очках, в туфлях, у пояса — кошель, В штанах, что с юности берег, широких Для ног иссохших; мужественный голос Сменяется опять дискантом детским: Пищит, как флейта… А последний акт, Конец всей этой странной, сложной пьесы — Второе детство, полузабытье: Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

    Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий громко на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Обросший бородой, как леопард, Ревнивый к чести, забияка в ссоре, Готовый славу бренную искать Хоть в пушечном жерле. Затем судья С брюшком округлым, где каплун запрятан, Со строгим взором, стриженой бородкой, Шаблонных правил и сентенций кладезь,— Так он играет роль. Шестой же возраст — Уж это будет тощий Панталоне, В очках, в туфлях, у пояса — кошель, В штанах, что с юности берег, широких Для ног иссохших; мужественный голос Сменяется опять дискантом детским: Пищит, как флейта… А последний акт, Конец всей этой странной, сложной пьесы — Второе детство, полузабытье: Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

    — Жак · книга
14. «

    Тревоги дня не облегчает ночь, А ночь, как день, томит меня тоскою.

    Тревоги дня не облегчает ночь, А ночь, как день, томит меня тоскою.
15. «

    ... Но человек, Но гордый человек, что облечен Минутным, кратковременным величьем И так в себе уверен, что не помнит, Что хрупок, как стекло, — он перед небом Кривляется, как злая обезьяна, И так, что плачут ангелы над ним...

    ... Но человек, Но гордый человек, что облечен Минутным, кратковременным величьем И так в себе уверен, что не помнит, Что хрупок, как стекло, — он перед небом Кривляется, как злая обезьяна, И так, что плачут ангелы над ним...

    — Изабелла · книга
16. «

    Не верь, что солнце ясно, Что звезды — рой огней, Что правда лгать не властна, Но верь любви моей.

    Не верь, что солнце ясно, Что звезды — рой огней, Что правда лгать не властна, Но верь любви моей.

    — Гамлет · книга
17. «

    Какое зло мы добротой творим! С меня и собственной тоски довольно, А ты участьем делаешь мне больно. Заботами своими обо мне Мою печаль ты растравил вдвойне. Что есть любовь? Безумье от угара. Игра огнём, ведущая к пожару. Воспламенившееся море слёз, Раздумье — необдуманности ради, Смешенье яда и противоядья. Прощай, дружок.

    Какое зло мы добротой творим! С меня и собственной тоски довольно, А ты участьем делаешь мне больно. Заботами своими обо мне Мою печаль ты растравил вдвойне. Что есть любовь? Безумье от угара. Игра огнём, ведущая к пожару. Воспламенившееся море слёз, Раздумье — необдуманности ради, Смешенье яда и противоядья. Прощай, дружок.

    — Ромео · книга
18. «

    — Вот с губ моих весь грех теперь и снят. — Зато мои впервые им покрылись. — Тогда отдайте мне его назад.

    — Вот с губ моих весь грех теперь и снят. — Зато мои впервые им покрылись. — Тогда отдайте мне его назад.

    — Джульетта · книга
19. «

    Не изменяйся, будь самим собой. Ты можешь быть собой, пока живёшь. Когда же смерть разрушит образ твой, Пусть будет кто-то на тебя похож.

    Не изменяйся, будь самим собой. Ты можешь быть собой, пока живёшь. Когда же смерть разрушит образ твой, Пусть будет кто-то на тебя похож.
20. «

    My love is strength'ned, though more weak in seeming; I love not less, though less the show appear: That love is merchandised whose rich esteeming The owner's tongue doth publish every where.

    My love is strength'ned, though more weak in seeming; I love not less, though less the show appear: That love is merchandised whose rich esteeming The owner's tongue doth publish every where.