Уильям Шекспир: 351 фраза, которые разошлись на цитаты

Подборка из 351 цитата Уильяма Шекспира: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий громко на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Обросший бородой, как леопард, Ревнивый к чести, забияка в ссоре, Готовый славу бренную искать Хоть в пушечном жерле. Затем судья С брюшком округлым, где каплун запрятан, Со строгим взором, стриженой бородкой, Шаблонных правил и сентенций кладезь,— Так он играет роль. Шестой же возраст — Уж это будет тощий Панталоне, В очках, в туфлях, у пояса — кошель, В штанах, что с юности берег, широких Для ног иссохших; мужественный голос Сменяется опять дискантом детским: Пищит, как флейта… А последний акт, Конец всей этой странной, сложной пьесы — Второе детство, полузабытье: Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

   Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той. Сперва младенец, Ревущий громко на руках у мамки… Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой, С лицом румяным, нехотя, улиткой Ползущий в школу. А затем любовник, Вздыхающий, как печь, с балладой грустной В честь брови милой. А затем солдат, Чья речь всегда проклятьями полна, Обросший бородой, как леопард, Ревнивый к чести, забияка в ссоре, Готовый славу бренную искать Хоть в пушечном жерле. Затем судья С брюшком округлым, где каплун запрятан, Со строгим взором, стриженой бородкой, Шаблонных правил и сентенций кладезь,— Так он играет роль. Шестой же возраст — Уж это будет тощий Панталоне, В очках, в туфлях, у пояса — кошель, В штанах, что с юности берег, широких Для ног иссохших; мужественный голос Сменяется опять дискантом детским: Пищит, как флейта… А последний акт, Конец всей этой странной, сложной пьесы — Второе детство, полузабытье: Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

   — Жак · книга
2. «

   Ответственны владыки За всё, что совершалось в их правленье.

   Ответственны владыки За всё, что совершалось в их правленье.

   — Клеопатра · книга
3. «

   Отходи в сторону, когда с горы катится большое колесо, а то оно сломает тебе шею. Но хватайся за него, если оно подымается в гору.

   Отходи в сторону, когда с горы катится большое колесо, а то оно сломает тебе шею. Но хватайся за него, если оно подымается в гору.

   — Шут · книга
4. «

   Как жалки те, кто ждать не научился! Ранения не заживают вмиг Мы действуем умом, а не колдуем Не всякий плод на свете скороспелка, Но созревает всё, что зацвело.

   Как жалки те, кто ждать не научился! Ранения не заживают вмиг Мы действуем умом, а не колдуем Не всякий плод на свете скороспелка, Но созревает всё, что зацвело.

   — Яго · книга
5. «

   Порой забава причиняет боль, Порой тяжёлый труд даёт отраду. Подчас и унижение возвышает, А скромный путь приводит к славной цели.

   Порой забава причиняет боль, Порой тяжёлый труд даёт отраду. Подчас и унижение возвышает, А скромный путь приводит к славной цели.

   — Фердинанд · книга
6. «

   Всю славу дел великих и прекрасных Смывает с нас вино.

   Всю славу дел великих и прекрасных Смывает с нас вино.

   — Гамлет · книга
7. «

   Делайте вид, что у вас есть добродетель, если её у вас нет.

   Делайте вид, что у вас есть добродетель, если её у вас нет.
8. «

   И добродетель стать пороком может, Когда её неправильно приложат.

   И добродетель стать пороком может, Когда её неправильно приложат.

   — Брат Лоренцо · книга
9. «

   Пирует ум, когда худеет тело, А тот, кто чрево жадно насыщает, Тучнея плотью, разумом нищает.

   Пирует ум, когда худеет тело, А тот, кто чрево жадно насыщает, Тучнея плотью, разумом нищает.

   — Бесплодные усилия любви · книга
10. «

    Я музыки хочу, той горькой пищи, Что насыщает нас, рабов любви.

    Я музыки хочу, той горькой пищи, Что насыщает нас, рабов любви.

    — Клеопатра · книга
11. «

    Каким бы счастьем было для меня - Проснувшись утром, увидать воочью Тот ясный лик в лучах живого дня, Что мне светил туманно мертвой ночью.

    Каким бы счастьем было для меня - Проснувшись утром, увидать воочью Тот ясный лик в лучах живого дня, Что мне светил туманно мертвой ночью.
12. «

    Закрыв глаза, тебя я вижу ясно, Отбросив все, мешающее днем. Передо мною облик твой прекрасный Горит во сне невидимым огнем, И тень твоя все тени озаряет, Но как же настоящий образ твой, Что ярче дня, при свете ускользает, Когда и тень неодолима тьмой? Как может солнца свет благословенный Мои глаза обманывать собой: Ты яркой тенью, пусть несовершенной, Стоишь везде, всегда передо мной.

    Закрыв глаза, тебя я вижу ясно, Отбросив все, мешающее днем. Передо мною облик твой прекрасный Горит во сне невидимым огнем, И тень твоя все тени озаряет, Но как же настоящий образ твой, Что ярче дня, при свете ускользает, Когда и тень неодолима тьмой? Как может солнца свет благословенный Мои глаза обманывать собой: Ты яркой тенью, пусть несовершенной, Стоишь везде, всегда передо мной.
13. «

    Вот так всегда. Как это глупо! Когда мы сами портим и коверкаем себе жизнь, обожравшись благополучием, мы приписываем наши несчастья солнцу, луне и звездам. Можно, правда, подумать, будто мы дураки по произволению небес, мошенники, воры и предатели – вследствие атмосферического воздействия, пьяницы, лгуны и развратники – под непреодолимым воздействием планет. В оправдание всего плохого у нас имеются сверхъестественные объяснения. Великолепная увертка человеческой распущенности – всякую вину свою свалить на звезды! Отец проказничал с матерью под созвездием Дракона. Я родился на свет под знаком Большой Медведицы. Отсюда следует, что я должен быть груб и развратен. Какой вздор! Я то, что я есть, и был бы тем же самым, если бы самая целомудренная звезда мерцала над моей колыбелью…

    Вот так всегда. Как это глупо! Когда мы сами портим и коверкаем себе жизнь, обожравшись благополучием, мы приписываем наши несчастья солнцу, луне и звездам. Можно, правда, подумать, будто мы дураки по произволению небес, мошенники, воры и предатели – вследствие атмосферического воздействия, пьяницы, лгуны и развратники – под непреодолимым воздействием планет. В оправдание всего плохого у нас имеются сверхъестественные объяснения. Великолепная увертка человеческой распущенности – всякую вину свою свалить на звезды! Отец проказничал с матерью под созвездием Дракона. Я родился на свет под знаком Большой Медведицы. Отсюда следует, что я должен быть груб и развратен. Какой вздор! Я то, что я есть, и был бы тем же самым, если бы самая целомудренная звезда мерцала над моей колыбелью…

    — Эдмонд · книга
14. «

    Наша личность — это сад, а наша воля — его садовник.

    Наша личность — это сад, а наша воля — его садовник.

    — Яго · книга
15. «

    Из всех низких чувств, страх — самое низкое.

    Из всех низких чувств, страх — самое низкое.

    — Жанна д'Арк · книга
16. «

    Твой взгляд потемнел, хоть прекрасен он был, Сгоревший внутри, свою сущность забыл. Голодный зверёныш на райском пиру, Избитый собой, засыпаешь к утру.

    Твой взгляд потемнел, хоть прекрасен он был, Сгоревший внутри, свою сущность забыл. Голодный зверёныш на райском пиру, Избитый собой, засыпаешь к утру.
17. «

    Будь проклята душа, что истерзала Меня и друга прихотью измен. Терзать меня тебе казалось мало, - Мой лучший друг захвачен в тот же плен Жестокая, меня недобрым глазом Ты навсегда лишила трех сердец: Теряя волю, я утратил разом Тебя, себя и друга наконец.

    Будь проклята душа, что истерзала Меня и друга прихотью измен. Терзать меня тебе казалось мало, - Мой лучший друг захвачен в тот же плен Жестокая, меня недобрым глазом Ты навсегда лишила трех сердец: Теряя волю, я утратил разом Тебя, себя и друга наконец.
18. «

    Страшится или любит женский пол - в нем все без меры, всюду пересол.

    Страшится или любит женский пол - в нем все без меры, всюду пересол.

    — Королевa · книга
19. «

    Стал мир невыносим С тех пор, как лесть учтивостью назвали.

    Стал мир невыносим С тех пор, как лесть учтивостью назвали.

    — Оливия · книга
20. «

    Добро добром пребудет И под личиной зла.

    Добро добром пребудет И под личиной зла.

    — Малькольм · книга