524 цитаты Уильяма Шекспира — коротко и по делу

Подборка из 524 цитаты Уильяма Шекспира: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

   Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

   — Шут · книга
2. «

   Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать.

   Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать.

   — Люцио · книга
3. «

   Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.

   Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
4. «

   Пусть порицают тебя за молчание — не бранили бы только за говорливость.

   Пусть порицают тебя за молчание — не бранили бы только за говорливость.
5. «

   Совсем не знак бездушья — молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри.

   Совсем не знак бездушья — молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри.

   — Кент · книга
6. «

   ... Какими же словами Молиться тут? «Прости убийство мне»? Нет, так нельзя. Я не вернул добычи. При мне все то, зачем я убивал: Моя корона, край и королева, За что прощать того, кто тверд в грехе?

   ... Какими же словами Молиться тут? «Прости убийство мне»? Нет, так нельзя. Я не вернул добычи. При мне все то, зачем я убивал: Моя корона, край и королева, За что прощать того, кто тверд в грехе?

   — Клавдий · книга
7. «

   У кого есть дом, чтобы укрыть в нем голову, у того голова в порядке.

   У кого есть дом, чтобы укрыть в нем голову, у того голова в порядке.

   — Шут · книга
8. «

   Я это запишу, Что можно улыбаться, улыбаться И быть мерзавцем.

   Я это запишу, Что можно улыбаться, улыбаться И быть мерзавцем.

   — Гамлет · книга
9. «

   Истлевшим Цезарем от стужи заделывают дом снаружи. Пред кем весь мир лежал в пыли, торчит затычкою в щели.

   Истлевшим Цезарем от стужи заделывают дом снаружи. Пред кем весь мир лежал в пыли, торчит затычкою в щели.

   — Гамлет · книга
10. «

    И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

    И так все женщины наперечет. Наполовину — как бы божьи твари, Наполовину же — потемки, ад, Кентавры, серный пламень преисподней, Ожоги, немощь, пагуба, конец!

    — Король Лир · книга
11. «

    Истинная честность живет часто как жемчужина в грязной устричной раковине.

    Истинная честность живет часто как жемчужина в грязной устричной раковине.
12. «

    Я жить устал, я жизнью этой сыт и зол на то, что свет еще стоит.

    Я жить устал, я жизнью этой сыт и зол на то, что свет еще стоит.

    — Макбет · книга
13. «

    Пусть у цветов, где свил гнездо порок, И стебель, и шипы, и листья те же, И так же пурпур лепестков глубок, И тот же венчик, что у розы свежей, —

    Пусть у цветов, где свил гнездо порок, И стебель, и шипы, и листья те же, И так же пурпур лепестков глубок, И тот же венчик, что у розы свежей, —
14. «

    ... Быть может, твой единственный алмаз простым стеклом окажется на глаз.

    ... Быть может, твой единственный алмаз простым стеклом окажется на глаз.

    — Бенволио · книга
15. «

    Особенной любви достоин тот, Кто недостойной душу отдает.

    Особенной любви достоин тот, Кто недостойной душу отдает.
16. «

    Интрига составляет силу слабых. Даже у дурака хватает всегда ума, чтобы вредить.

    Интрига составляет силу слабых. Даже у дурака хватает всегда ума, чтобы вредить.
17. «

    Любовь способна низкое прощать И в доблести пороки превращать И не глазами — сердцем выбирает: За то её слепой изображают.

    Любовь способна низкое прощать И в доблести пороки превращать И не глазами — сердцем выбирает: За то её слепой изображают.

    — Елена · книга
18. «

    О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

    О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

    — Гамлет · книга
19. «

    ... Здесь оставлю свою неумирающую суть И бремя рока с плеч усталых сброшу. Любуйтесь ей в последний раз, глаза! В последний раз её обвейте, руки! И губы, вы, преддверия души, Запечатлейте долгим поцелуем Бессрочный договор с небытием...

    ... Здесь оставлю свою неумирающую суть И бремя рока с плеч усталых сброшу. Любуйтесь ей в последний раз, глаза! В последний раз её обвейте, руки! И губы, вы, преддверия души, Запечатлейте долгим поцелуем Бессрочный договор с небытием...

    — Ромео · книга
20. «

    В любви случайно все на свете: Есть у Амура стрелы, есть и сети.

    В любви случайно все на свете: Есть у Амура стрелы, есть и сети.

    — Геро · книга