626 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» для размышлений

Ниже 626 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Не имея возможности изменить мир, понимая невозможность изменений, он воспользовался правом гения осудить его.

   Не имея возможности изменить мир, понимая невозможность изменений, он воспользовался правом гения осудить его.
2. «

   Музыка для меня являлась совершенно иным, мистическим, призрачным миром духов, всё методическое могло ее лишь исказить, и теперь я только жил и дышал в этом гофмановском волшебном, таинственном мире звуков. Даже настраивание инструментов приводило меня в мистический трепет.

   Музыка для меня являлась совершенно иным, мистическим, призрачным миром духов, всё методическое могло ее лишь исказить, и теперь я только жил и дышал в этом гофмановском волшебном, таинственном мире звуков. Даже настраивание инструментов приводило меня в мистический трепет.

   — Вагнер · книга
3. «

   Как только я вижу жизнь, свободную от страданий, заботливо сосредоточенную на том, чтобы быть подальше от них, я бросаю в нее всю горечь моего осуждения, ибо такая жизнь кажется мне бесконечно далекой от истинной задачи человека.

   Как только я вижу жизнь, свободную от страданий, заботливо сосредоточенную на том, чтобы быть подальше от них, я бросаю в нее всю горечь моего осуждения, ибо такая жизнь кажется мне бесконечно далекой от истинной задачи человека.

   — Вагнер · книга
4. «

   Бог становится таким, как мы, чтобы мы могли стать такими, как Он.

   Бог становится таким, как мы, чтобы мы могли стать такими, как Он.

   — Блейк · книга
5. «

   В психологии существует эффект вытеснения, но не в подсознание, а в другого, на которого мы переносим свои собственные пороки.

   В психологии существует эффект вытеснения, но не в подсознание, а в другого, на которого мы переносим свои собственные пороки.
6. «

   Людская жизнь, как погляжу, — обман. Но опьяняет нас надежд дурман! От завтрашнего дня мы ждем всех благ, А между тем он людям злейший враг, - Им обещает счастье и покой И грабит их безжалостной рукой.

   Людская жизнь, как погляжу, — обман. Но опьяняет нас надежд дурман! От завтрашнего дня мы ждем всех благ, А между тем он людям злейший враг, - Им обещает счастье и покой И грабит их безжалостной рукой.

   — Драйден · книга
7. «

   Она прелестна в свете нежном Весны шестнадцатой своей Чистосердечьем безмятежным Еще невинных детских дней.

   Она прелестна в свете нежном Весны шестнадцатой своей Чистосердечьем безмятежным Еще невинных детских дней.

   — Поль Верлен · книга
8. «

   Существовали и будут существовать люди, не нуждающиеся в науке, люди, в которых смотрит сама природа и которые сами в своем видении сделались природою. Это настоящие ясновидцы.

   Существовали и будут существовать люди, не нуждающиеся в науке, люди, в которых смотрит сама природа и которые сами в своем видении сделались природою. Это настоящие ясновидцы.

   — Август Шеллинг · книга
9. «

   Тот, кто нравится миллионам, всегда доволен собой, тот, кто нравится избранным, само терзание.

   Тот, кто нравится миллионам, всегда доволен собой, тот, кто нравится избранным, само терзание.

   — Валери · книга
10. «

    Шеллинг оправдывает рабство: он вписал свое имя в историю расизма как предшественник Гобино и гитлеровских расистов. Венец реакционных идей официального философа прусского режима находим в осуждении революции, которую он считает преступлением, похожим на отцеубийство.

    Шеллинг оправдывает рабство: он вписал свое имя в историю расизма как предшественник Гобино и гитлеровских расистов. Венец реакционных идей официального философа прусского режима находим в осуждении революции, которую он считает преступлением, похожим на отцеубийство.
11. «

    Вера должна быть очень уж могущественна и божественна, если она сохраняет свое величие и достоинства посреди этого распутства и находясь в столь порочных руках.

    Вера должна быть очень уж могущественна и божественна, если она сохраняет свое величие и достоинства посреди этого распутства и находясь в столь порочных руках.

    — Еврей · книга
12. «

    Шопенгауэровское время — источник множественности мира. В основе же находится одна сущность, которая сама себя созерцает. Индивиды, отдельные явления возникают и исчезают во времени, как мечты. В сущности же во все времена было, и есть, и будет одно и то же.

    Шопенгауэровское время — источник множественности мира. В основе же находится одна сущность, которая сама себя созерцает. Индивиды, отдельные явления возникают и исчезают во времени, как мечты. В сущности же во все времена было, и есть, и будет одно и то же.
13. «

    Не наш внешний опыт, а наша внутренняя глубина дает нам представление о мире. Мир-из-себя — вот основа нашего знания и, естетвенно, нашей веры.

    Не наш внешний опыт, а наша внутренняя глубина дает нам представление о мире. Мир-из-себя — вот основа нашего знания и, естетвенно, нашей веры.

    — Франк · книга
14. «

    УЛИСС — не неверие и не презрение к человеку, ибо искренность и честность не могут быть аморальны. Неверие и презрение — это когда лгут. Говорить же правду — значит верить, верить в многомерность человека и его способность преодолеть и победить самого себя. Что человек и делает ежеминутно.

    УЛИСС — не неверие и не презрение к человеку, ибо искренность и честность не могут быть аморальны. Неверие и презрение — это когда лгут. Говорить же правду — значит верить, верить в многомерность человека и его способность преодолеть и победить самого себя. Что человек и делает ежеминутно.
15. «

    Наш век преждевременно одряхлел, настолько одряхлел, что даже не может найти слова, чтобы оплакать собственное бессилие; что он навечно обречен одалживать песни ушедших поэтов и склеивать их воедино.

    Наш век преждевременно одряхлел, настолько одряхлел, что даже не может найти слова, чтобы оплакать собственное бессилие; что он навечно обречен одалживать песни ушедших поэтов и склеивать их воедино.

    — Каули · книга
16. «

    Когда позади века, когда истлели кости и рассыпался мрамор, мы говорим о прошлом спокойно и рассудительно. Правдиво. Когда же события происходят у нас на глазах, когда мы являемся их участниками, — трудно оставаться незаинтересованным. Запальчивость, экспансивность, желчность — плохое подспорье, но... прекрасный документ. Никто не знает, какая парадигма восторжествует в будущем, а вот оставить документ, сочащийся теплой кровью, — большая польза для истории.

    Когда позади века, когда истлели кости и рассыпался мрамор, мы говорим о прошлом спокойно и рассудительно. Правдиво. Когда же события происходят у нас на глазах, когда мы являемся их участниками, — трудно оставаться незаинтересованным. Запальчивость, экспансивность, желчность — плохое подспорье, но... прекрасный документ. Никто не знает, какая парадигма восторжествует в будущем, а вот оставить документ, сочащийся теплой кровью, — большая польза для истории.
17. «

    Не выбирай с излишней тщательностью слов.

    Не выбирай с излишней тщательностью слов.

    — Верлен · книга
18. «

    Человек осужден на зло, прирожден к нему: жадность, развращенность, глупость, подлость, гордыня... Яд власти, обожание кнута народом — всё имеет корни в человеческой природе.

    Человек осужден на зло, прирожден к нему: жадность, развращенность, глупость, подлость, гордыня... Яд власти, обожание кнута народом — всё имеет корни в человеческой природе.

    — Бодлер · книга
19. «

    Кто согрешит против одной заповеди, грешит против всех.

    Кто согрешит против одной заповеди, грешит против всех.

    — Иаков · книга
20. «

    Страдание — существенная часть всей жизни, и оно возрастает при каждом увеличении познания.

    Страдание — существенная часть всей жизни, и оно возрастает при каждом увеличении познания.

    — Артур Шопенгауэр · книга