777 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» — подборка редакции

Ниже 777 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Путь не в движении, но в воздержании от него в то время, как мир движется влекомый инстинктом.

   Путь не в движении, но в воздержании от него в то время, как мир движется влекомый инстинктом.

   — Элиотт · книга
2. «

   Первое условие критики состоит в том, чтобы критик признал, что область искусства стоит совершенно отдельно и в стороне от сферы этики.

   Первое условие критики состоит в том, чтобы критик признал, что область искусства стоит совершенно отдельно и в стороне от сферы этики.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Кто жил, в ничто не обратится.

   Кто жил, в ничто не обратится.

   — И. В. Гёте · книга
4. «

   Если философия усиливает и утверждает наше первоначальное ощущение, что мы и природа — единое целое, если она превращает это убеждение в глубокое, спокойное созерцание, тогда я приветствую философию.

   Если философия усиливает и утверждает наше первоначальное ощущение, что мы и природа — единое целое, если она превращает это убеждение в глубокое, спокойное созерцание, тогда я приветствую философию.

   — И. В. Гёте · книга
5. «

   Будь нежной, заласкай до сладких сновидений! Как стоны страстные твой томный взгляд хорош. Прекрасней трепета, объятий, исступлений Твой долгий поцелуй, хотя б и был он — ложь!

   Будь нежной, заласкай до сладких сновидений! Как стоны страстные твой томный взгляд хорош. Прекрасней трепета, объятий, исступлений Твой долгий поцелуй, хотя б и был он — ложь!

   — Поль Верлен · книга
6. «

   Всякий, кто решается публично высказываться о чужих произведениях, обязан приложить максимум усилий, чтобы понять их или по крайней мере определить условия, взятые на себя автором либо ему продиктованные.

   Всякий, кто решается публично высказываться о чужих произведениях, обязан приложить максимум усилий, чтобы понять их или по крайней мере определить условия, взятые на себя автором либо ему продиктованные.
7. «

   Если бы кующие мечи благодетели человечества были способны что-то понять, вынести хоть какие-то уроки, то они, возможно, усвоили бы одну из главных идей Кольца — иллюзорность могущества, близость взлета к падению, — то, что в Библии охарактеризовано скупо и метко: суета сует.

   Если бы кующие мечи благодетели человечества были способны что-то понять, вынести хоть какие-то уроки, то они, возможно, усвоили бы одну из главных идей Кольца — иллюзорность могущества, близость взлета к падению, — то, что в Библии охарактеризовано скупо и метко: суета сует.
8. «

   Только суровое испытание временем является критерием литературного или иного дарования.

   Только суровое испытание временем является критерием литературного или иного дарования.
9. «

   Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.

   Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.

   — Коппе · книга
10. «

    Августин объявил познание мира бесполезным: не приумножая человеческого счастья, оно поглощает время, необходимое для созерцания возвышенных вещей. Оно отвлекает от божественного, фетишизирует земное и укрепляет в человеке высокомерие покорителя природы и болезненное стремление к господству над миром.

    Августин объявил познание мира бесполезным: не приумножая человеческого счастья, оно поглощает время, необходимое для созерцания возвышенных вещей. Оно отвлекает от божественного, фетишизирует земное и укрепляет в человеке высокомерие покорителя природы и болезненное стремление к господству над миром.
11. «

    В размытой синеве, неярко и нещадно Сияет солнца свет; похожи на костры Кусты осенних роз в тугих объятьях ветра, И воздух чист и свеж, как поцелуй сестры.

    В размытой синеве, неярко и нещадно Сияет солнца свет; похожи на костры Кусты осенних роз в тугих объятьях ветра, И воздух чист и свеж, как поцелуй сестры.

    — Поль Верлен · книга
12. «

    Непереводимость лирики — мера таланта. Верлен — один из самых непереводимых поэтов. Почему? Потому, что — певец внутренней жизни, мгновенной, изменчивой, непрдсказуемой, необъяснимой.

    Непереводимость лирики — мера таланта. Верлен — один из самых непереводимых поэтов. Почему? Потому, что — певец внутренней жизни, мгновенной, изменчивой, непрдсказуемой, необъяснимой.
13. «

    Теперь я вижу явления не в том освещении, в каком они рисовались мне раньше. Теперь я желал бы заниматься только искусством, совершенно не соприкасаясь с политикой. Только отречением от мира могу я сохранить верность моей истинной природе.

    Теперь я вижу явления не в том освещении, в каком они рисовались мне раньше. Теперь я желал бы заниматься только искусством, совершенно не соприкасаясь с политикой. Только отречением от мира могу я сохранить верность моей истинной природе.

    — Вагнер · книга
14. «

    Человек — это тяжесть судьбы; обещанный ему покой ненадежен, беззаботная жизнь — обман. Удел крестьянина во все времена вгонять окровавленной ногой лопату в жестокую поверхность земли.

    Человек — это тяжесть судьбы; обещанный ему покой ненадежен, беззаботная жизнь — обман. Удел крестьянина во все времена вгонять окровавленной ногой лопату в жестокую поверхность земли.

    — Бодлер · книга
15. «

    Не воображайте, что любого мало-мальски умного человека можно облапошить.

    Не воображайте, что любого мало-мальски умного человека можно облапошить.

    — Эзра Паунд · книга
16. «

    Но разве было когда-нибудь, чтоб не набросал около себя много окалины и праха тот, кто добывал и добыл много золота? Возьмем это золото.

    Но разве было когда-нибудь, чтоб не набросал около себя много окалины и праха тот, кто добывал и добыл много золота? Возьмем это золото.

    — Александр Блок · книга
17. «

    Воля, этот корень интеллекта, противодействует всякой деятельности, направленной на что-либо иное, кроме ее целей.

    Воля, этот корень интеллекта, противодействует всякой деятельности, направленной на что-либо иное, кроме ее целей.

    — Артур Шопенгауэр · книга
18. «

    Шеллинг оправдывает рабство: он вписал свое имя в историю расизма как предшественник Гобино и гитлеровских расистов. Венец реакционных идей официального философа прусского режима находим в осуждении революции, которую он считает преступлением, похожим на отцеубийство.

    Шеллинг оправдывает рабство: он вписал свое имя в историю расизма как предшественник Гобино и гитлеровских расистов. Венец реакционных идей официального философа прусского режима находим в осуждении революции, которую он считает преступлением, похожим на отцеубийство.
19. «

    Для современного человека, который играючи пересекает океаны и континенты, нет ничего более невозможного, чем найти дорогу к людям, живущим за углом. А отсюда — безразличие, равнодушие, жестокость.

    Для современного человека, который играючи пересекает океаны и континенты, нет ничего более невозможного, чем найти дорогу к людям, живущим за углом. А отсюда — безразличие, равнодушие, жестокость.

    — Музиль · книга
20. «

    Прометей принес людям не только огонь, но и костер инквизиции, и порох, и пожарища, и атомную бомбу. Мы славим нашего Прометея! И было бы нелепо не славить того, кто принял вечную боль ради нас.

    Прометей принес людям не только огонь, но и костер инквизиции, и порох, и пожарища, и атомную бомбу. Мы славим нашего Прометея! И было бы нелепо не славить того, кто принял вечную боль ради нас.