672 фразы, которые всё говорят о «Грустные цитаты про жизнь»

Собрали 672 цитаты на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Лучше всего в ней было вот что: она замечала моё существование. Другие смотрели на меня так, будто я досадная помеха между ними.

   Лучше всего в ней было вот что: она замечала моё существование. Другие смотрели на меня так, будто я досадная помеха между ними.

   — Маркус Зусак · книга
2. «

   — Ты, главное, смотри, Семен. Смотри и запоминай, потому что завтра может быть уже всё совсем другое, другие правила, другие люди. — Намёк на то, что каждый вечер уникален по-своему? — Да! Кого-то завтра можешь не увидеть, кто-то не обратит на тебя внимания, у кого-то прибавится проблем, а кто-то решит их. Жизнь, Семён. Вот моё увлечение! — И всё? Жизнь? — Да. Когда ты видишь происходящее, понимаешь его и можешь создать условия — ты чувствуешь, что делаешь нечто хорошее. — Намекаешь на подметание площади? — Ты можешь сказать и так, если хочешь. — Не приходило в голову, что всё однажды закончится? Сколько тебе, семнадцать? В следующем году уже не пустят. — Это никогда не закончится, понимаешь? Пока человеку не всё равно — Филька, черт, пляши — мы будем продолжать помогать друг другу улыбаться чуточку счастливее. — Однажды может стать всё равно. — Всем подряд? Мне очень тяжело представить себе такое. Но даже если вся вселенная ожесточится, в сердце человека всегда найдется немного тепла. Даже в твоём, Семён. Однажды ты поймешь, только это по-настоящему и имеет значение.

   — Ты, главное, смотри, Семен. Смотри и запоминай, потому что завтра может быть уже всё совсем другое, другие правила, другие люди. — Намёк на то, что каждый вечер уникален по-своему? — Да! Кого-то завтра можешь не увидеть, кто-то не обратит на тебя внимания, у кого-то прибавится проблем, а кто-то решит их. Жизнь, Семён. Вот моё увлечение! — И всё? Жизнь? — Да. Когда ты видишь происходящее, понимаешь его и можешь создать условия — ты чувствуешь, что делаешь нечто хорошее. — Намекаешь на подметание площади? — Ты можешь сказать и так, если хочешь. — Не приходило в голову, что всё однажды закончится? Сколько тебе, семнадцать? В следующем году уже не пустят. — Это никогда не закончится, понимаешь? Пока человеку не всё равно — Филька, черт, пляши — мы будем продолжать помогать друг другу улыбаться чуточку счастливее. — Однажды может стать всё равно. — Всем подряд? Мне очень тяжело представить себе такое. Но даже если вся вселенная ожесточится, в сердце человека всегда найдется немного тепла. Даже в твоём, Семён. Однажды ты поймешь, только это по-настоящему и имеет значение.

   — Славя · игра
3. «

   – Простите меня. Я больше не могу так жить. – Я тоже.

   – Простите меня. Я больше не могу так жить. – Я тоже.

   — Такаши Нагасе · фильм
4. «

   Жизнь неожиданна и настоящему чуду Этим подобна. Никто из нас не виноват В несостоявшемся. Прочь элегический строй! - Лёгкой улыбкой друг друга напутствуем снова. Холод серебряный. Прошлое — глупое слово. Жди. Уповай на удачу. И планов не строй.

   Жизнь неожиданна и настоящему чуду Этим подобна. Никто из нас не виноват В несостоявшемся. Прочь элегический строй! - Лёгкой улыбкой друг друга напутствуем снова. Холод серебряный. Прошлое — глупое слово. Жди. Уповай на удачу. И планов не строй.

   — Леопольд Эпштейн
5. «

   Кто добро совершал, тому всё будет прощено, Так будьте хорошими на протяжении всего пути. И тогда вас вскоре посетят гости, Мы придём к вам с книгой песен. Мы рождены для музыки, Мы – слуги ваших ушей. И всегда, когда вы печальны, Мы играем для вас...

   Кто добро совершал, тому всё будет прощено, Так будьте хорошими на протяжении всего пути. И тогда вас вскоре посетят гости, Мы придём к вам с книгой песен. Мы рождены для музыки, Мы – слуги ваших ушей. И всегда, когда вы печальны, Мы играем для вас...
6. «

   Слушая, как рокочет буря, не проявляясь по-настоящему, ты напрасно исковеркаешь свою жизнь в ожидании несчастья, которое никогда не произойдет.

   Слушая, как рокочет буря, не проявляясь по-настоящему, ты напрасно исковеркаешь свою жизнь в ожидании несчастья, которое никогда не произойдет.

   — Тонино Бенаквиста · книга
7. «

   Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

   Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   ... Кажется, он впервые понял, почему говорится, что жизнь есть сон; когда долго живешь, события твоей жизни, как образы сна, невозможно никому пересказать, потому что они никому не интересны. Да и сами люди после смерти становятся для того, кто их пережил, персонажами сновидений; их образы в твоей душе блекнут, забываются, как сны, которые были так убедительно жизненны, но которые никто не хочет слушать.

   ... Кажется, он впервые понял, почему говорится, что жизнь есть сон; когда долго живешь, события твоей жизни, как образы сна, невозможно никому пересказать, потому что они никому не интересны. Да и сами люди после смерти становятся для того, кто их пережил, персонажами сновидений; их образы в твоей душе блекнут, забываются, как сны, которые были так убедительно жизненны, но которые никто не хочет слушать.

   — Адольфо Биой Касарес · книга
9. «

   — Сэм и Дин просто люди, хотя необыкновенные, смелые, особенные, но все равно люди, а люди горят ярко, но очень не долго по сравнению с такими как мы, и в конце концов, они уходят, даже лучшие из них, а мы живём дальше, так мы взрослее. — Теряя людей? — Да. — Но какой смысл? — Смысл? — Какой смысл быть высшей сущностью, если все, кто мне дорог потом просто уйдут? — Смысл в том, что они жили на свете и ты знал их, когда их не станет — будет больно, но боль эта напомнит тебе, как сильно ты любил их. — Звучит... ужасно. — Верно, но жизнь такова.

   — Сэм и Дин просто люди, хотя необыкновенные, смелые, особенные, но все равно люди, а люди горят ярко, но очень не долго по сравнению с такими как мы, и в конце концов, они уходят, даже лучшие из них, а мы живём дальше, так мы взрослее. — Теряя людей? — Да. — Но какой смысл? — Смысл? — Какой смысл быть высшей сущностью, если все, кто мне дорог потом просто уйдут? — Смысл в том, что они жили на свете и ты знал их, когда их не станет — будет больно, но боль эта напомнит тебе, как сильно ты любил их. — Звучит... ужасно. — Верно, но жизнь такова.

   — Кастиэль · сериал
10. «

    Жизнь гораздо более ненадёжная штука, чем чашка с молоком, стоящая на подоконнике под полуденным солнцем.

    Жизнь гораздо более ненадёжная штука, чем чашка с молоком, стоящая на подоконнике под полуденным солнцем.

    — Кэтрин Коултер · книга
11. «

    Я так сильно хотел, чтобы меня услышали, что никогда не задумывался о том, чтобы слушать. Но больше всего я сожалею о том, что жил каждый день в ожидании момента, когда моя жизнь начнется.

    Я так сильно хотел, чтобы меня услышали, что никогда не задумывался о том, чтобы слушать. Но больше всего я сожалею о том, что жил каждый день в ожидании момента, когда моя жизнь начнется.

    — Карсон Филлипc · фильм
12. «

    А потом, захлебываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И еще, и еще, и еще. Выкашивая огромные клинья в зеленой пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, еще и еще, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом! Вниз! Взрывы бомб потрясли Москву, Лондон, Токио. Коса взлетала и опускалась как безумная. И задымили печи Бельзена и Бухенвальда. Коса пела, вся в малиновой росе. И вырастали грибы, извергая слепящие солнца на пески Невады, Хиросиму, Бикини, вырастали грибы все выше и выше. Пшеница плакала, осыпаясь на землю зеленым дождем. Корея, Индокитай, Египет. Заволновалась Индия, дрогнула Азия, глубокой ночью проснулась Африка... А лезвие продолжало взлетать, крушить, резать с бешенством человека, у которого отняли — и отняли столько, что ему уже нет дела до того, как он обходится с человечеством.

    А потом, захлебываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И еще, и еще, и еще. Выкашивая огромные клинья в зеленой пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, еще и еще, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом! Вниз! Взрывы бомб потрясли Москву, Лондон, Токио. Коса взлетала и опускалась как безумная. И задымили печи Бельзена и Бухенвальда. Коса пела, вся в малиновой росе. И вырастали грибы, извергая слепящие солнца на пески Невады, Хиросиму, Бикини, вырастали грибы все выше и выше. Пшеница плакала, осыпаясь на землю зеленым дождем. Корея, Индокитай, Египет. Заволновалась Индия, дрогнула Азия, глубокой ночью проснулась Африка... А лезвие продолжало взлетать, крушить, резать с бешенством человека, у которого отняли — и отняли столько, что ему уже нет дела до того, как он обходится с человечеством.

    — Рэй Брэдбери · книга
13. «

    Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,

    Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,

    — Федор Сологуб
14. «

    Несчастье разбивает сердце. Отчаяние пожирает душу. Жизнь рушится.

    Несчастье разбивает сердце. Отчаяние пожирает душу. Жизнь рушится.
15. «

    Что было в моей жизни самым ужасным? Всё. Мне знакома лишь боль. В этом мире для меня есть только боль. Так что я вправе отплатить болью за боль.

    Что было в моей жизни самым ужасным? Всё. Мне знакома лишь боль. В этом мире для меня есть только боль. Так что я вправе отплатить болью за боль.

    — Ричард Рамирес · сериал
16. «

    — К сожалению, такова жизнь. — Знаете, в чем проблема? Совершенно незаметно мы переходим из возраста, когда мы говорим: «Моя жизнь будет такой-то» в возраст когда мы говорим «Такова жизнь».

    — К сожалению, такова жизнь. — Знаете, в чем проблема? Совершенно незаметно мы переходим из возраста, когда мы говорим: «Моя жизнь будет такой-то» в возраст когда мы говорим «Такова жизнь».

    — Шайенн · фильм
17. «

    Впрочем, разница, конечно, есть: умереть сразу или погибать всю жизнь — это далеко не одно и то же. И только высшим по силе духа дано вытерпеть до конца, без жалоб упреков, то, что вытерпел Нико, эту медленную, изо дня в день гибель, это не разделимое и не разделенное ни с кем бремя, добровольно взваленное им когда-то на себя.

    Впрочем, разница, конечно, есть: умереть сразу или погибать всю жизнь — это далеко не одно и то же. И только высшим по силе духа дано вытерпеть до конца, без жалоб упреков, то, что вытерпел Нико, эту медленную, изо дня в день гибель, это не разделимое и не разделенное ни с кем бремя, добровольно взваленное им когда-то на себя.

    — Николай Петрович Шмелёв · книга
18. «

    Мне больше нравилось в тюрьме. Здесь все логичнее. Есть правила. Жизнь проще.

    Мне больше нравилось в тюрьме. Здесь все логичнее. Есть правила. Жизнь проще.

    — Аксель · сериал
19. «

    Вся сущее рождается без причины, влачит свои дни по слабости и умирает по случайности.

    Вся сущее рождается без причины, влачит свои дни по слабости и умирает по случайности.

    — Жан-Поль Сартр · книга
20. «

    — Слушай-ка, как ты думаешь, это хорошо, что мы живем? Может уж лучше было не родиться, а? — Так ведь нас же не спрашивали. — Тоже верно...

    — Слушай-ка, как ты думаешь, это хорошо, что мы живем? Может уж лучше было не родиться, а? — Так ведь нас же не спрашивали. — Тоже верно...

    — Eгор Прокудин · фильм