95 цитат из книги «Илья Смирнов. Китайская классическая поэзия» — читать онлайн

Собрали 95 цитат из книги «Илья Смирнов. Китайская классическая поэзия» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Грубые души понять не могут прелесть весенней сливы.

   Грубые души понять не могут прелесть весенней сливы.

   — Гао Ци · книга
2. «

   Конфуцианцы мне объяснили, как жить. Я же, однако, склонен к ошибкам — увы.

   Конфуцианцы мне объяснили, как жить. Я же, однако, склонен к ошибкам — увы.

   — Ли Пань-Лун · книга
3. «

   Рассуждают: картины в зерцала даны естеству. Подобное мненье недомыслием назову. Рассуждают: стихи можно также творить. О взглядах таких не стоит и говорить. У стихов и картин основа сути проста: Наитие свыше, свежесть и чистота.

   Рассуждают: картины в зерцала даны естеству. Подобное мненье недомыслием назову. Рассуждают: стихи можно также творить. О взглядах таких не стоит и говорить. У стихов и картин основа сути проста: Наитие свыше, свежесть и чистота.

   — Су Ши · книга
4. «

   Четвертая стража... Внезапно встревожились птицы: Гора посветлела восходит луна убылая. В раскрытые двери восточного терема вижу: Она уместилась в просвет меж вершиной и тучей.

   Четвертая стража... Внезапно встревожились птицы: Гора посветлела восходит луна убылая. В раскрытые двери восточного терема вижу: Она уместилась в просвет меж вершиной и тучей.

   — Гао Ци · книга
5. «

   Струится, касаясь красных перил, Серебряная река. Клубится-плывет благовещая мгла, намок лазоревый шелк. Не знает сияющая луна, как горек жизни закат. Внизу вершина горы Цзюишань да белые облака.

   Струится, касаясь красных перил, Серебряная река. Клубится-плывет благовещая мгла, намок лазоревый шелк. Не знает сияющая луна, как горек жизни закат. Внизу вершина горы Цзюишань да белые облака.

   — Ли Ши · книга
6. «

   Прежнюю надпись почесть на стене ныне — великий труд.

   Прежнюю надпись почесть на стене ныне — великий труд.

   — Су Ши · книга
7. «

   Если отшельник предался созерцанью, Значит, мечтает прочь отринуть стремленья.

   Если отшельник предался созерцанью, Значит, мечтает прочь отринуть стремленья.

   — Люцзы-Хуэй · книга
8. «

   Два года странствовал по воде, отдавшись во власть волнам; Лицо старика, седина на висках - Всё, что я приобрел.

   Два года странствовал по воде, отдавшись во власть волнам; Лицо старика, седина на висках - Всё, что я приобрел.

   — Чжан Лэй · книга
9. «

   Солнце-ворон и заяц-луна торопятся, как всегда: Закаты, восходы - дней и ночей череда. В жизни земной не избежать разлук, Седеют виски - редеет дружеский круг. Не будьте глупцом, мой друг! Зачем добиваться высоких постов?

   Солнце-ворон и заяц-луна торопятся, как всегда: Закаты, восходы - дней и ночей череда. В жизни земной не избежать разлук, Седеют виски - редеет дружеский круг. Не будьте глупцом, мой друг! Зачем добиваться высоких постов?

   — Гуань Хань-Цин · книга
10. «

    От древности славной до нас - многие сотни лет, Одна суета кругом, и истины нет как нет.

    От древности славной до нас - многие сотни лет, Одна суета кругом, и истины нет как нет.

    — Юань Хао-Вэнь · книга
11. «

    Старик вопрошает гостя, когда встречи придет пора? Гость отвечает — когда листву разметут по земле ветра. У моста привязали коней к тополям, смеются и говорят, что непременно осенней порой вместе посмотрят закат.

    Старик вопрошает гостя, когда встречи придет пора? Гость отвечает — когда листву разметут по земле ветра. У моста привязали коней к тополям, смеются и говорят, что непременно осенней порой вместе посмотрят закат.

    — Су Ши · книга
12. «

    В поэтику культуры укладывались и гений и посредственность, но, разумеется в горных высях, в которых пребывает гений, воздух традиции не столь плотен, как в низинах, — он разрежен, традиция более проницаема, пластична.

    В поэтику культуры укладывались и гений и посредственность, но, разумеется в горных высях, в которых пребывает гений, воздух традиции не столь плотен, как в низинах, — он разрежен, традиция более проницаема, пластична.
13. «

    Дни разгара весны на чужбине приспели. В одну точку гляжу, чтобы боли в душе помягчели.

    Дни разгара весны на чужбине приспели. В одну точку гляжу, чтобы боли в душе помягчели.

    — Ли Юй · книга
14. «

    В дождь, неожиданно, от светлячков словно вспыхнул зеленый мох. Кажется, легкий ветер задул, и раскрылись двери домов. Видно, они в рожденьях иных ароматною были травой - Вот и летят, тоскуя, сюда, на замшелую стену двора.

    В дождь, неожиданно, от светлячков словно вспыхнул зеленый мох. Кажется, легкий ветер задул, и раскрылись двери домов. Видно, они в рожденьях иных ароматною были травой - Вот и летят, тоскуя, сюда, на замшелую стену двора.

    — Чжоу Тун-Гу · книга
15. «

    Опавшие листья шуршат-шуршат, река бесконечно длинна. И только путь обратно домой, пожалуй, еще длинней. Доносится шум ночного дождя, крик перелетных гусей. Найдется ли место, где бы тоска не рвала сердцу нутро?

    Опавшие листья шуршат-шуршат, река бесконечно длинна. И только путь обратно домой, пожалуй, еще длинней. Доносится шум ночного дождя, крик перелетных гусей. Найдется ли место, где бы тоска не рвала сердцу нутро?

    — Юань Кай · книга
16. «

    Веселые юные минули годы, истаяли — и их нет. Старость мою утешает природа: бесконечного неба свет.

    Веселые юные минули годы, истаяли — и их нет. Старость мою утешает природа: бесконечного неба свет.

    — Юань Хао-Вэнь · книга
17. «

    Сам удивляюсь: этой весною ко всему безразличен; Книги читаю один в тишине и от вина отказался.

    Сам удивляюсь: этой весною ко всему безразличен; Книги читаю один в тишине и от вина отказался.

    — Чжан Лэй · книга
18. «

    Чувства приезжего в дальнем краю близки и понятны мне.

    Чувства приезжего в дальнем краю близки и понятны мне.

    — Су Ши · книга
19. «

    От снега — белым-бело. Ворота все замело. Не видно людей, на душе тяжело.

    От снега — белым-бело. Ворота все замело. Не видно людей, на душе тяжело.

    — Гуань Хань-Цин · книга
20. «

    Судьба от рожденья злосчастья дарила ей. И сам император был в милостях схож с судьбой. Печали и холод ей круглый веер принес. Но все же винит она себя — не осенний ветер.

    Судьба от рожденья злосчастья дарила ей. И сам император был в милостях схож с судьбой. Печали и холод ей круглый веер принес. Но все же винит она себя — не осенний ветер.

    — Сюй Цзунлу · книга